«Сефер а-зихронот» глава 9
| Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав. |
| Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения. |
Деятельность Бешта как скрытого праведника
Алтер Ребе, рабби Шнеур-Залман, называл Бешта «дедом». Это потому, что он был учеником его ученика. Сначала он был, как сказано, учеником рабби Иссахара-Дова, зятя рабби Йосефа-магида, а позднее был учеником рабби Дова-Бера, Магида из Межерича, который был учеником и преемником Бешта, от которого рабби Шнеур-Залман получил учение хасидута, которому учил Бешт.
Рабби Иссахар-Дов был назначен, после ухода из жизни своего тестя рабби Йосефа, магидом Любавичей вместо своего тестя. И тогда он продолжал часто бывать у Бешта.
Рабби Шнеур-Залман видел себя «внуком» Бешта и говорил: «Рабби Барух (из Меджибожа) — внук Бешта по плоти, а я — духовный внук Бешта».
Алтер Ребе, рабби Шнеур-Залман, рассказывал своему собственному внуку, автору «Цемах Цедек», о путях и деятельности своего «деда» Бешта до того, как тот раскрылся, и до того, как начал распространять учение хасидута. Рассказы Алтер Ребе своему внуку, автору «Цемах Цедек», проливают новый свет на деятельность Бешта в бытность его скрытым.
Бешт окружил себя скрытыми праведниками, задачей которых было странствовать из города в город и из поселения в поселение ради подготовки почвы для учения хасидута, которому предстояло раскрыться позднее в еврейском мире. Их первой деятельностью было не прямое распространение хасидизма, а влияние на евреев, чтобы те зарабатывали на жизнь ручным трудом и сельскохозяйственной работой.
Еврейские массы страдали тогда в двух отношениях: во-первых, большая их часть находилась в упадке в духовном отношении, заброшенная — и даже презираемая — со стороны немногочисленных грамотеев, замкнувшихся в своих четырёх локтях, а во-вторых, они были лишены источников заработка и не имели экономических возможностей существования. Кровавая трагедия 5408 (1647/1648) и 5409 годов (1648/1649), когда массы евреев были убиты и десятки общин уничтожены погромщиками, привела к тому, что евреи оставили деревни и малые местечки, которые были незащищёнными, и сосредоточились в городах и больших поселениях. Скученность еврейского населения в этих населённых местах привела, среди прочего, к оскудению источников заработка. Массы голодали без хлеба, не имея возможности заработать на жизнь.
Когда Бешт начал действовать в народе Израиля, в 5480 году (1719/1720), более чем через семьдесят лет после кровавых событий, положение масс Израиля ещё не улучшилось ни в духовном, ни в материальном отношении.
Поэтому Бешт решил, что сначала следует позаботиться о материальном пропитании евреев, и начал организовывать в Подолии и её окрестностях, с помощью скрытых праведников, большое движение ухода евреев из городов ради поселения в местечках и деревнях, где они будут зарабатывать на жизнь ручным трудом и сельскохозяйственной работой.
Того, у кого не было возможности получить большой участок земли, направляли к посеву огорода или к разведению птицы и других животных.
Скрытые праведники не довольствовались направлением лишённых заработка к производительным ремёслам, но сами показывали этому живой пример. Поэтому многие из них были земледельцами, и в результате этого Любавичи, которые по своему особому характеру служили подходящим поселением для пропитания своих жителей ручным трудом и земледелием, — были полны скрытых праведников, учеников и хасидов Бешта.
Когда Алтер Ребе рассказывал об этой весьма важной деятельности Бешта среди масс Израиля, — Алтер Ребе выразился: «Дед» видел свою первую задачу и первую задачу своих скрытых учеников. Оздоровить еврейское тело и лишь после этого еврейскую душу.
Ранняя деятельность Бешта как скрытого была направлена особенно на материальное оздоровление положения народа и была обращена к массам и к простому народу, а его поздняя деятельность, после его раскрытия, была для подъёма их духовного положения и была обращена также к учёным.
Алтер Ребе объяснял от имени Бешта его путь согласно изречению мудрецов, благословенна их память: «Израиль уподоблен виноградной лозе: что эта лоза — её листья покрывают гроздья. Так и Израиль — амей а-арец среди них покрывают знатоков Торы», мало того что листья важны для выращивания плода — они ещё и защищают его, и поэтому их важность чрезвычайно велика.
Скрытые праведники действовали, стало быть, не только для достижения своей цели улучшить положение масс, но и как прокладывающие путь к раскрытию Бешта, для этого они вели разветвлённую и систематическую деятельность, в условиях строгой дисциплины. Когда настал час Бешта раскрыться, во многих городах и местечках уже существовали прочные центры хасидизма, и ученики Бешта занимали постоянные должности, причём каждый из них нёс определённую функцию и все вместе служили одной цели: вознесению рога народа.
Таким образом учение хасидута распространилось в течение 25 лет из Подолии на Украину и в Польшу и было также принесено в Литву, и в Белую Русь.
Однако Литва была крепостью, трудной для завоевания. Литва была центром учёности, но главным образом центром противостояния, и прошло немало времени, пока не пришёл рабби Шнеур-Залман, «внук» Бешта, и благодаря ему хасидизм укрепился в Литве и пустил там корни.
Но ещё при жизни Бешта, и ещё до того — как нам известно из истории Любавичей, в Литве уже действовали выдающиеся люди, которые стали учениками Бешта и осуществителями его идей.
В Литве возник особый хасидизм, это хасидизм мудрости, понимания и знания, хасидизм Хабад. Краеугольный камень этого хасидизма был заложен Алтер Ребе через пять лет после ухода из жизни Бешта, через четыре года после того, как рабби Дов-Бер, Магид из Межерича, был назначен его преемником.
Этот расчёт — потому что в течение первого года после ухода из жизни Бешта вождём хасидского движения служил рабби Цви, единственный сын Бешта, которого назначили на эту должность члены «Хевра кадиша», великие ученики Бешта. Однако,рабби Цви не был наделён силой, необходимой для руководства движением. Для этого руководства требовались особые силы как по отношению к внутреннему. В отношении всё умножающихся хасидов, так и по отношению к внешнему, в отношении различных противников, которые начали тогда поднимать голову. Противники были с двух сторон: как те, кого называли «миснагедим», которые ещё при жизни Бешта начали бурно выступать в своём противостоянии новому пути, так и франкисты (люди лжемессии Франка), с которыми Бешт и его ученики вели публичные диспуты и победили их.
После ухода из жизни Бешта они, как «миснагедим», так и франкисты, ожидали, что хасидское движение распадётся в отсутствие подходящего вождя, который встанет во главе его. Но противники хасидизма не знали, что Бешт установил упорядоченный и дисциплинированный организационный строй, который будет способен продолжать действовать и даже продвигать работу.
Члены «Хевры», убедились в необходимости поставить другого вождя для движения хасидизма вместо рабби Цви, несмотря на то что он был сыном Бешта. Но рабби Цви не стал ждать, пока члены Хевры откроют ему его слабость. Он знал об этом: это было во второй день праздника Шавуот, в первую годовщину ухода из жизни Бешта. Рабби Цви закончил произнесение слов Торы, сидя во главе стола, а вокруг него члены «Хевра кадиша», вдруг он встал со своего кресла и сказал: «Сегодня мне явился мой отец и сказал мне, что Высшее собрание со своими служителями, которые обычно были у него, перешли к рабби Дову-Беру, и поэтому мне следует передать ему руководство в присутствии всей „Хевра кадиша“. Пусть сядет, стало быть рабби Дов-Бер на его место во главе стола, а я сяду на его место».
Рабби Цви снял мантию и передал её рабби Дову-Беру, сердечно пожелав ему «мазл тов». Двое обменялись своими верхними одеждами и своими местами, и так рабби Дов-Бер стал вождём хасидизма. При его руководстве движение хасидизма распространялось быстрыми шагами и очень выросло.
Позднее, когда рабби Дов-Бер переехал в Межерич и руководил оттуда хасидским движением, привлекая к себе великих и лучших людей народа того времени, к нему привязался и рабби Шнеур-Залман. Тем самым рабби Шнеур-Залман стал двойным «внуком» Бешта — и как ученик рабби Иссахара-Дова из Любавичей, и как ученик рабби Дова-Бера из Межерича, преемника Бешта.
Этой двойной связью, которой он был связан с Бештом, укрепилась и его связь с Любавичами, местечком, где он в юности учился у рабби Иссахара-Дова. Так была заложена основа связи хасидизма Хабад с местечком Любавичи, хотя сам Алтер Ребе основал свой двор в Лиозно, а затем в Лядах, и лишь во втором поколении хасидизма Хабад его столица была установлена в Любавичах Митлер Ребе.
Поскольку история Хабада тесно связана с Любавичами — дух Любавичей повлиял на хасидизм Хабад.
По определённому случаю Адмор, автор «Цемах Цедек», сказал:
«Любавичи» основаны на любви. В Гемаре есть спор: «имя — это нечто или имя — это не нечто» (является ли имя самостоятельной вещью или нет). Рабби Меир считает: «имя — это нечто», он обращал внимание на имя (как рассказывает Гемара о человеке, которого звали Кидор, и рабби Меир сказал, что это имя намекает на недостойное поведение, как написано: ибо они род превратный). Основатель поселения «Любавичи» звался рабби Меиром, человеком благотворительности и милосердия, и своим поведением он поселил в этом месте дух любви, «имя — это нечто». Сказано также:«И как назовёт человек всякое живое существо, таково его имя», ибо жизненная сила творения приходит посредством «канала» правильного имени. «Любавичи» — это «канал» для хасидской любви и дружбы. Человек должен жалеть себя и ближнего, и каждый пусть помогает другому улучшать добрые качества и пути служения Вс-вышнему согласно учению хасидута.
До сих пор слова автора «Цемах Цедек». Не удивительно, стало быть, что «Хабад» и «Любавичи» стали синонимами, которые оплодотворяли друг друга и влияли друг на друга.
В свете всего сказанного я начинаю рассказ об истории хасидизма Хабад, истории его духовных пастырей, которые его создали, и истории их семейной связи, как это принято в предании дома Любавичей и записано в сокрытых у меня рукописях.
