Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 53

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Ешива, единственная в своём роде

Помимо того факта, что хасидут выражает новый путь в служении Вс-вышнему, – Баруху стало ясно, что учение хасидута даёт человеку силу владеть собой. Не раз Барух присутствовал при спорах, которые велись между двумя свояками, р. Ицхаком-Шаулем и р. Моше-Лейбом. Оба приходили в запальчивость, но р. Моше-Лейб быстро доходил до гнева, тогда как р. Ицхак-Шауль, несмотря на то что был вспыльчив по натуре, как только доходил до точки, в которой мог скатиться в гнев, – овладевал собой и снова становился спокойным и безмятежным.

«Мой отец сказал мне от имени Бааль-Шем-Това» – объяснил р. Ицхак-Шауль, когда его спросили о секрете его успеха в обуздании гнева, – «что гнев, даже когда он пробуждается по причине богобоязненности, является мерзостью, и поэтому мой отец научил меня, что в тот момент, когда я готов прийти в гнев, мне следует просто сдержать себя, наложить узду на свои уста и не произносить ни слова».

Барух был очень впечатлён и почувствовал, что перед ним стоит человек необычного рода.

Именно поэтому Барух решил ещё больше исследовать сущность двух свояков, которые шли двумя путями, различными и противоположными, которые начали тогда пересекать еврейский стан. О р. Ицхаке-Шауле Барух знал почти всё, но кто такой р. Моше-Лейб?

Как удалось выяснить Баруху, р. Моше-Лейб был очень родовит. Он был уроженцем Луполова, предместья города Могилёва, что на реке Днепр. Он был десятым поколением особой семьи, происхождение которой было из Кастилии в Испании, откуда, она переселилась в Тоскану, а затем из города в город, пока не прибыла в Могилёв.

Имя деда из Кастилии, жившего десять поколений назад, было р. Ицхак. Он был учеником знаменитых в то время гаонов, и о нём даже говорили, что он был учеником гаона и праведника рабби Шем-Това. Согласно семейному преданию, р. Ицхак был большим учёным, и в то время как его отец был купцом и большим богачом, его сын р. Ицхак посвятил себя главным образом изучению Торы, хотя и помогал своему отцу в его торговых делах.

Р. Ицхак прибыл в Могилёв вместе со своим сыном р. Натаном и внуком р. Нахманом. Они сразу начали торговать с местными дворянами, и их торговля распространилась по всей округе. После их прибытия в Могилёв умерла жена р. Нахмана, не оставив ему детей. Он вторым браком взял дочь минского балабоса, но прошло время, и она тоже не была благословлена детьми. По совету своего деда он дал обет, что если будет благословлён плодом чрева, то посвятит его целиком Торе. Через несколько лет жена родила ему сына, и наречено ему было имя в Израиле Хаим-Йеошуа. Отец исполнил свой обет, и р. Хаим-Йеошуа целиком посвятил себя Торе и служению. Его сын, р. Моше, пошёл ещё дальше и полностью отрёкся от дел этого мира. Лишь один год он был женат, и за это время жена родила ему сына. Так семья продолжала своё существование.

Внук р. Моше, р. Натан-Нета, тот, кто был дедом р. Моше-Лейба, был магидом Луполова и прославился как превосходный обличитель во вратах. Эту должность он принял на себя после того, как его дед, р. Моше, явился ему во сне и повелел ему заниматься этим. Сыном магида был р. Йосеф-Акива, отец р. Моше-Лейба. Уже в возрасте тринадцати лет он был сведущ в Шасе, и все называли его илуем из Луполова. В возрасте восемнадцати лет его женили на дочери одного из почтенных людей Могилёва.

Двадцать лет р. Йосеф-Акива сидел на содержании своего тестя и изучал Тору с большим усердием. Великое горе омрачало жизнь супругов, так как у них не родились дети. Когда жена р. Йосефа-Акивы скончалась, тесть убедил его взять в жёны её младшую сестру, но и от неё у него не родились дети, и через шесть лет скончалась и она.

Р. Йосеф-Акива не хотел оставаться в Могилёве, и вот к нему прибыл особый посланник из Смиловичей, чтобы пригласить его десятым учеником в ешиву, единственную в своём роде, которая была тогда основана там.

Посланником был гаон р. Менахем-Шломо, и послал его великий богач из Смиловичей, р. Лейбле, который содержал на свои деньги ешиву, во главе которой стоял его зять. Доброе имя р. Йосефа-Акивы дошло до них, и они хотели принять его в свою ешиву.

Р. Лейбле был уроженцем Праги, который обосновался в Смиловичах десятки лет назад. Сразу по прибытии в Смиловичи он построил на свои деньги бейт-мидраш, в котором содержал десять знатоков Торы, которые сидели и постоянно занимались Торой. У р. Лейбле родились сыновья и дочери, и когда его старшая дочь достигла брачного возраста, он послал одного из своих «десяти батланим» в Вильну выбрать там для неё жениха. Тот выбрал р. Моше-Лейба, который прославился под званием илуя из Трок, поскольку происходил из местечка с таким названием, недалеко от Вильны.

Двадцать лет р. Моше-Лейб был на содержании своего тестя. После этого его тестю пришло в голову основать ешиву из отборных учёных и поставить во главе её своего зятя-илуя. Для этого он выбрал р. Менахема-Шломо и назначил его своим посланником, чтобы объезжать города и искать в них выдающихся учёных для этой ешивы. И действительно, р. Менахем-Шломо был компетентен высказывать суждение об учёности.

По сути, р. Йосеф-Акива не был воодушевлён принятием предложения ехать в Смиловичи, как потому, что любил уединение, так и потому, что не очень-то верил в учёность зятя р. Лейбле. Слова Торы, которые посланник, р. Менахем-Шломо, передал от его имени, не оставили на нём большого впечатления. Но р. Йосеф-Акива был подавлен смертью своей второй жены и тем, что у него не было детей, и поэтому в конце концов решил ехать в Смиловичи.

Порядок приёма десяти учеников в новую ешиву в Смиловичах был таким: каждый из них должен был подготовить пилпуль и произнести его после предварительного объявления за три дня о сугии, о которой будет пилпуль, это для того, чтобы слушатели хорошо подготовились и изучили сугию углублённо в течение этих дней. Пилпуль произносился в бейт-мидраше перед всеми учёными города, которые вели обсуждение с дающим урок. После каждого пилпуля каждого из десяти р. Моше-Лейб, глава новой ешивы, произносил свои новые толкования по той же сугии, касаясь произнесённого пилпуля и замечаний слушателей. Сугия, по которой р. Йосеф-Акива произнёс свой пилпуль, была на тему «твуль йом» и «мехусар капарим», которая в главе «Коль а-звахим» (Звахим, лист 17). После того как все десять учеников произнесли свои пилпулим по различным сугиям в Шасе, встал р. Моше-Лейб и с огромной гениальностью связал все десять пилпулим, после того как опроверг их содержание и построил их заново. Р. Йосеф-Акива убедился, что р. Моше-Лейб действительно огромный учёный.

Три года учился р. Йосеф-Акива в этой ешиве. Таков был порядок занятий в ешиве: никто из учеников никогда не говорил будничных речей. Ученики вставали в полночь, вместе совершали Тикун хацот, а после этого занимались Торой без перерыва, кроме перерыва в один час на молитву Шахарит, до времени минхи гдолы, когда молились молитву Минха. После этого они ели лёгкую трапезу и отдыхали в течение одного часа. После этого они снова возвращались к своим занятиям до молитвы Маарив, после которой ели вторую трапезу и ложились спать на четыре часа, пока снова не вставали на Тикун хацот.

Однако и в этой ешиве, где он был погружён в Тору в служении, р. Йосеф-Акива не нашёл исцеления для своей страдающей души. Итак, он решил покинуть Смиловичи.

Но, несмотря на это своё решение, он ещё не нашёл направления, куда обратить свой взгляд. Одно он знал: ему нужно покинуть это место. Однажды ночью он увидел во сне своего отца, который сурово упрекнул его за то, что его качество упования ущербно, и повелел ему ехать в местечко под названием Крушта, где он наконец найдёт покой. Вместе с тем он возложил на него исправить свой грех ещё до отъезда из Смиловичей посредством того, что он постится сорок постов в дополнение к постам по понедельникам и четвергам. Поскольку тогда был самый разгар дней Счёта Омера, – это продлилось до конца месяца тамуза, когда было завершено число его постов.

В середине месяца ава он покинул Смиловичи и ехал из местечка в местечко и из деревни в деревню, пока не прибыл в Крушту, куда он приехал за несколько дней до дней слихот. Ещё прежде чем войти в Крушту, он задержался в маленькой деревне, в нескольких вёрстах до местечка, где остановился в доме одного еврея из жителей деревни. Находясь на этом постоялом дворе, он услышал, что на завтра в Круште объявлен общественный пост для всех евреев этого места и всей округи и что на всех евреев возложена обязанность собраться в бейт-мидраше местечка, чтобы выслушать слова увещевания раввина в качестве подготовки к слихот.

На следующий день р. Йосеф-Акива присоединился к своим деревенским хозяевам на их пути в Крушту. Они успели прибыть в бейт-мидраш в подходящее время, чтобы выслушать проповедь раввина и помолиться Минху и Маарив с общиной. Велико было удивление р. Йосефа-Акивы, когда сразу после молитвы Маарив раввин подошёл к нему и протянул ему руку для сердечного приветствия «Шалом алейхем», а после него так же поступили габаи и остальные молящиеся. После этого он увидел, что община не расходится по домам после поста, а шамаш достаёт «книгу памяти» и готовит урну для бросания жребия.

Выяснилось, что жребий предназначен определить, у кого гость, то есть р. Йосеф-Акива, будет есть ужин и у кого он будет останавливаться всё время своего пребывания в Круште. Когда р. Йосеф-Акива выразил своё удивление по этому поводу, ему объяснили, что это был постоянный обычай в этом местечке. Все жители местечка очень стремились исполнять заповедь ахнасат орхим, и в отличие от других мест, где каждый возлагал эту обязанность на других, там, в Круште, боролись за право ахнасат орхим. Чтобы никто не «выхватывал» у другого эту заповедь, было установлено постановление, что всякий раз, когда в местечко попадает гость, бросают жребий, и выигравший принимает гостя в свой дом. Кроме того, было устроено так, чтобы тот, кто выиграл в жребий, не участвовал в следующем жребии, чтобы дать возможность и предоставить случай всем жителям местечка исполнить заповедь.

Теперь жребий выиграл резник местечка, р. Шломо, и радость его была очень велика. Его лицо сияло, как у того, кто нашёл драгоценный камень. Раввин и остальные члены общины пожелали ему «мазл тов», как тому, кто выиграл огромное богатство. Это произвело большое впечатление на р. Йосефа-Акиву, но он со своей стороны был вынужден с сожалением сообщить, что все хлопоты были излишни, так как он ничего ни от кого не требует и что он не хочет, чтобы кто-то хлопотал ради него.

Это разочаровало резника и всю общину. Раввин начал спорить с ним и доказывать ему, что это вовсе не связано ни с какими хлопотами, а с великой заповедью, и что, на самом деле, как заповедано каждому еврею принимать гостей – так заповедано гостю дать еврею возможность исполнить на нём эту заповедь, и так заповедь становится общей. Р. Йосеф-Акива убедился и присоединился к р. Шломо на его пути домой.

В доме р. Шломо его приняли с большим почётом. Подали на стол всё самое лучшее, но р. Йосеф-Акива сообщил, что он не ест мяса в будние дни и что вообще он довольствуется малым. Домочадцы р. Шломо очень огорчились из-за этого, поскольку каждый из них хотел, чтобы гость насладился от них как можно больше.

Вся еврейская община в Круште состояла из тридцати пяти семей, почти все они зарабатывали на жизнь урожаем своих полей и овощами своих огородов, но были там также различные ремесленники: чесальщики шерсти, ткачи, портные и сапожники. С другой стороны, все они были грамотными, а значительная часть из них была настоящими знатоками Торы. Все они были богобоязненными и обладали добрыми качествами. Они очень строго соблюдали молитву с общиной, а в те дни, когда им не удавалось добраться до бейт-мидраша, они собирались в поле и молились с общиной под небесным сводом. Это было особое место, огороженное изначально для этой цели.

В течение четырёх дней, включая день Шабата, р. Йосеф-Акива оставался в доме р. Шломо. Тем временем в местечке выяснилось, что речь здесь идёт не о простом госте, и в местечке было решено предоставить в его распоряжение жильё, подобающее его достоинству. Обычай в Круште был таков, что общая ответственность за ахнасат орхим и обеспечение их нужд лежит на всей общине, и так, например, если выигравший в жребий не был способен, с точки зрения своих средств, приютить гостя, он получал для этого помощь из кассы общины.

Итак, община сняла жильё для р. Йосефа-Акивы у кантора Эликума-Шмуэля, и из средств общины платили. ему за содержание гостя со всеми его нуждами, подобающее его достоинству.

В Десять дней раскаяния раввин попросил р. Йосефа-Акиву дать публичный урок, и все члены общины убедились в его учёности. В свете этого община решила открыть в этом месте ешиву и поставить во главе её р. Йосефа-Акиву. Когда раввин узнал, что он вдовец, он предложил ему сосватать его со своей сестрой, которая тоже была вдовой. Р. Йосеф-Акива согласился на это, и свадьба состоялась в короткое время. Через четыре года у них родился сын, и наречено ему было имя в Израиле Моше-Лейб, в честь илуя из Трок, в ешиве которого учился р. Йосеф-Акива. Этот самый Моше-Лейб был тем, кто впоследствии стал зятем р. Элиэзера-Реувена, кузнеца в Добромысли.

Через пять лет р. Йосеф-Акива был назначен главой ешивы в Бешенковичах. Р. Йосеф-Акива был молчуном по натуре и любил уединяться.

Когда он заканчивал свои уроки, он уходил в угол бейт-мидраша и учился шёпотом. Он никогда не садился за стол для того, чтобы побеседовать с кем-нибудь, или для того, чтобы участвовать в каком-либо торжестве, и даже не в торжестве по поводу заповеди. Никогда не было видно улыбки на его лице, и никто не видел, чтобы он смеялся.

Когда Моше-Лейб достиг возраста заповедей, для него не устроили никакого празднования. Моше-Лейб произнёс свою драшу в ешиве, а его мать принесла в ешиву напиток и сладости. Р. Йосеф-Акива не обратил на всё это внимания, напиток и угощения раздал среди публики р. Вольф-шамаш.

Р. Вольф-шамаш из Бешенковичей, был интересным типом сам по себе. У него был ребёнок по имени Гронем-Элияу, который был другом Моше-Лейба. Из уст Гронема-Элияу Моше-Лейб узнал, что его отец, р. Вольф, водит дружбу с важными странниками, часть из которых являются скрытыми праведниками и каббалистами, и некоторые из них удостоились откровения Элияу. Это очень заинтересовало Моше-Лейба.