Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 58

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Баал тшува

Человек, ищущий правильный путь в служении Творцу, поступает по правилу: «У всех учителей своих я учился разуму». Он держит глаза открытыми с намерением воспринять всякое новое дело, которое поможет ему в нахождении своего пути. Дом Элиэзера-Реувена, кузнеца, служил Баруху источником таких открытий. В трёх зятьях кузнеца он видел два различных типа, существующих в мире Торы, а в самом р. Элиэзере-Реувене отражались простодушие и честность простого еврея из народа.

Хотя всё, что он слышал и видел в тот канун Песаха, было достаточно для Баруха, чтобы почувствовать остроту проблемы стояния на распутье между путём хасидов и путём миснагдим, — ему всё ещё было чему учиться в продолжение своего пребывания в Добромысли вообще и особенно в доме кузнеца, который был для него духовной лабораторией.

К празднику в дом р. Элиэзера-Реувена должен был прибыть ещё один гость, Шмуэль-Нахум, сын кузнеца, который учился в ешиве. Когда Шмуэль-Нахум прибыл утром в канун Песаха, Барух очень заинтересовался им, поскольку его поездка в ешиву, несколько лет назад, произошла по совету и под влиянием Баруха. Даян Добромысли и двое старших свояков юноши определили тогда, что ламдан из него не вырастет, и посоветовали сделать его подмастерьем ремесленника. (Это было до того, как р. Ицхак-Шауль стал зятем р. Элиэзера-Реувена). Шмуэль-Нахум даже начал работать в кузнице своего отца. Когда Барух заметил, во время одного из своих прежних посещений Добромысли, тягу юноши к учёбе и то, что его душа жаждет Торы, он посоветовал его отцу отправить его в ешиву, и так действительно было сделано (см. главу 17).

Теперь Шмуэль-Нахум был рослым юношей, и в нём была заметна явная перемена. У него был проторённый путь служения Вс-вышнему, основанный на учении мусара, и у него были видны значительные познания в Торе, гораздо больше, чем можно было ожидать за тот короткий период, в течение которого он пробыл в ешиве.

Поэтому Баруху было любопытно узнать, как Шмуэль-Нахум достиг за столь короткое время таких успехов. И действительно, ему выяснились интересные вещи, из которых было доказано, что всякий, кто действительно желает изучать Тору, находит к этому путь. Ведь все видели в Шмуэле-Нахуме «тупоголового». Кроме того, прибыв в ешиву в Орше, он был вынужден работать несколько часов в день у местного кузнеца, чтобы добыть средства на еду и ночлег. Это, разумеется, ещё больше отягощало его возможности умножить мудрость.

Вначале глава ешивы даже отказался посадить его среди учеников, поскольку он отставал даже от уровня знаний самого низшего класса в ешиве. После того как он умолял главу ешивы, тот предоставил в его распоряжение того, кто будет учиться с ним отдельно. Однако это был раздражительный человек, который часто поднимал на него руку, чтобы бить его. Таким образом он не был способен усвоить много из учебного материала.

В том же бейт-мидраше, в котором учился Шмуэль-Нахум, устроил своё пристанище старый еврей по имени р. Гавриэль-Шломо. Тот заметил удары, которые он получает от своего учителя, и то, что он принимает их с любовью, не издавая ни звука. По одному случаю старик спросил Шмуэля-Нахума, почему он подставляет свою спину под удары, и юноша ответил ему, что принимает удары с любовью, поскольку его желание изучать Тору сильно, а он очень отстал в своих знаниях.

Это произвело большое впечатление на старца, который сразу предложил ему учиться с ним Торе, но поставил условие, чтобы никто об этом не знал. Шмуэль-Нахум обрадовался этому, как нашедший большую добычу. После определённого периода, в течение которого р. Гавриэль-Шломо учил с ним Тору, Шмуэль-Нахум смог быть принятым в ешиву. Спустя время р. Гавриэль-Шломо передал ему письмо к раввину Дубровно и посоветовал ему поехать учиться Торе в ешиве Дубровно.

Шмуэлю-Нахуму со временем стали известны полные подробности о личности престарелого р. Гавриэля-Шломо. Тот родился в Орше, его отец, р. Аарон-Зелиг, был состоятельным торговцем лошадьми, евреем-ламданом и щедрым жертвователем на цдаку. Его желанием было, чтобы его сын был ламданом, но у Гавриэля-Шломо было мало охоты к учёбе, хотя он был наделён превосходными способностями. Он был мальчиком-шалуном и любил буйствовать и бездельничать. Когда ему было пятнадцать лет, он осиротел, лишившись отца, и с тех пор сбился с пути. Он начал водиться с дурными товарищами и стал вором. В Орше его прозвали «Липучка», это потому, что когда его ловили во время кражи, он оправдывался и говорил, что вещь сама «прилипла» к его руке.

Однажды в Оршу прибыл почтенный гость, который через короткое время обнаружил, что его талит и тфилин пропали. Подозрение пало на Гавриэля-Шломо, и украденное действительно нашлось у него. Теперь его не были готовы простить, и общественные деятели решили наказать его. Но тут вмешался гость и предотвратил наказание юноши, объявив, что прощает его за это. Что же касается будущего — он попросил, чтобы Гавриэля-Шломо передали в его руки. Сразу все увидели, что гость взял Гавриэля-Шломо под своё покровительство. Он вёл с ним долгие беседы, к изумлению местных жителей. И ещё прежде чем выяснили, кто этот гость, — он покинул Оршу, а Гавриэль-Шломо присоединился к нему.

Спустя двадцать пять лет в Орше поселилась почтенная семья. Спустя время, в «Йом Кипур катан», после того как раввин города закончил проповедь увещевания перед общиной, новый житель поднялся на биму и признался перед всем народом и общиной, что он и есть Гавриэль-Шломо, бывший вор. Он прибыл сюда с намерением вернуть каждому, у кого он украл, стоимость украденного. Кроме того, он передал большую сумму на общественные нужды, на строительство синагоги и других общественных зданий.

На старости лет, когда он остался один и после того, как его дети создали собственные дома, он раздал всё своё имущество на цдаку и устроил своё пристанище в бейт-мидраше, где сидел и занимался Торой.

В Дубровно Шмуэль-Нахум услышал, что гость, взявший с собой Гавриэля-Шломо, был одним из скрытых праведников и что под его влиянием Гавриэль-Шломо стал великим ламданом и выдающимся добрыми качествами и делами.

Так же как из уст этого удивительного баал тшува, р. Гавриэля-Шломо, Шмуэль-Нахум изучал Тору и благодаря ему встал на путь знания Торы, так, позднее, у него была возможность учиться мусару и добрым качествам у р. Шалома-Йехиэля из Горок, который, как выяснилось, был товарищем р. Ицхака-Шауля, младшего свояка Шмуэля-Нахума. Тот находился под влиянием учения хасидизма, появившегося тогда, и наставлял Шмуэля-Нахума в духе учения Бешта. Так уже в семье кузнеца из Добромысли было двое, находившихся под влиянием учения хасидизма.

Тем временем в ночь седера в Добромысли произошло событие, которое послужило нравоучением для Баруха и других.

Это было, когда опустился вечер и евреи Добромысли собрались в синагоге к ночи освящения праздника. Из всех домов мерцали праздничные свечи, и святость праздника ощущалась во всех уголках. Только закончилась молитва минха, солнце зашло, и в синагоге разразилась буря. Аарону-Шмуэлю и Бецалелю-Хаиму, которые совместно владели пивоварней, продукция которой сбывалась в деревни, вдруг выяснилось, что они забыли продать хамец, находившийся на пивоварне, а тем временем праздник уже наступил.

Оба компаньона утверждали друг против друга, что вина лежит на другом. Каждый из них полагался на товарища, что тот продаст хамец, и лишь теперь, когда они встретились в бейт-мидраше, им стало ясно, что хамец не продан. Бецалель-Хаим, который занимался сбытом продукции в деревнях, утверждал, что пришёл домой, усталый и измученный, лишь поздно днём и поспешил готовиться к празднику, пойти в баню и надеть праздничную одежду, а также помогал дома в последних приготовлениях к празднику. У него вовсе не было в голове дела продажи хамеца. Аарон-Шмуэль со своей стороны выдвинул другой довод. Но что делать теперь? Хамец в Песах — дело немалое!

Вопрос сразу дошёл до рава, который пригласил к себе даяна. Также подошли ламданим восточной стены и участвовали в совещании.

Было вынесено решение, что бочки пива следует вылить и не извлекать из них пользы. Посуду и зерно следует запереть до окончания праздника.

Но этим дело не кончилось. Бецалель-Хаим боялся, что этим не исполнил своей обязанности. Сразу после молитвы маарив он подошёл к даяну и попросил его указать ему порядок раскаяния: «Я простой еврей, — рыдал он, — который все свои дни ходит по дорогам среди неевреев, я обременён большой семьёй и содержу, кроме того, вдов и их детей. Пусть скажет мне, что я должен сделать, чтобы великое прегрешение, которое мы совершили, было нам искуплено». Аарон-Шмуэль тоже присоединился с подобной просьбой на устах.

Даян почувствовал сострадание к горю этих простых и простодушных евреев. Он начал успокаивать их, обещая им, что они, не дай Б-г, не будут наказаны за это.

Тем временем в синагоге послышался вопль женщин. Жёны и дочери компаньонов ворвались в синагогу и с громкими воплями проложили себе дорогу к Арон а-кодешу. Они услышали о том, что произошло, и были уверены, что, да спасёт нас Милосердный, их наказание будет очень суровым. Даян поднялся на биму и произнёс перед ними и перед всей общиной слова объяснения и успокоения, призывая их пойти по домам и праздновать седер в радости.

Публика начала расходиться, и темой разговоров по дороге и в домах было событие, взбудоражившее местечко. Ламданим местечка, и среди них два старших зятя р. Элиэзера-Реувена, кузнеца, вели пилпуль о подробностях галахи и о законах хамеца вообще. Р. Ицхак-Шауль и Барух говорили между собой, по дороге домой, о простодушии и богобоязненности двух компаньонов. «Это доказывает, насколько чисто сердце этих простых евреев», — заметил р. Ицхак-Шауль, и Барух согласился с ним.