Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 24

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Евреи в деревне

В базарный день р. Залман-Хаим проводил весь день на рынке, среди лавочников и купцов. Он присматривался к каждому из торговцев и торговок рынка. Когда он замечал кого-нибудь, кому не хватало определённой суммы для совершения какой-нибудь покупки, — он сразу же вручал ему требуемую сумму: «Это дано тебе в ссуду, и да будет с успехом. Только старайся торговать честно и добросовестно, не обманывать никого, и тогда Святой, благословен Он, убережёт тебя, чтобы не обманули тебя. Сумму ссуды вернёшь, когда у тебя будет прибыль, тебе не нужно обременять себя из-за этого».

Иногда это был торговец, который занимался покупкой воза зерна, иногда это был мясник, который собирался купить скотину, а иногда это была бедная еврейка, которая торговалась с крестьянином о курице или мешочке яиц. Р. Залман-Хаим всегда был готов помочь каждому, если только хватит суммы в копилке. Поэтому он старался каждый понедельник и четверг, чтобы каждый опустил монету в копилку для цдаки. Через некоторое время он ввёл обычай, чтобы каждый вызванный к Торе жертвовал в фонд гмилут хасадим. С течением времени р. Залман-Хаим передал фонд и управление им в руки общины, но и тогда он не перестал собирать деньги в копилку для фонда и также продолжал трудиться в поисках еврея, нуждающегося в гмилут хесед.

Проводя день на рынке, р. Залман-Хаим заботился также о должном поведении людей рынка, чтобы они не ссорились между собой и чтобы не посягали на чужие границы. Когда он видел евреев, ссорящихся между собой, он подходил к ним и объяснял им мягкими словами, что не подобает евреям ссориться между собой. Все приходившие на рынок уже знали р. Залмана-Хаима и его чистую душу, и поэтому прислушивались к нему и переставали ссориться. Когда его обычные слова не помогали, — он рассказывал истории из Гемары и Мидраша. С интересом и вниманием люди слушали и отступались от ссоры.

Вообще, у р. Залмана-Хаима было много занятий в базарные дни. Особенно он посвящал себя деревенским евреям, которые приезжали на рынок из окрестных деревень. Он расспрашивал каждого по отдельности о положении в деревне, о жизни там и о состоянии еврейства у них. Он спрашивал его, есть ли у него возможность молиться с общиной, даёт ли он цдаку как подобает и соблюдает ли он заповедь ахнасат орхим. Он интересовался также путями воспитания деревенских детей и тем, есть ли у них меламеды. Также интересовался взрослыми дочерьми и уговаривал людей выдавать своих дочерей замуж за сынов Торы.

Таким путём р. Залман-Хаим познакомился со многими деревенскими и приобрёл на них влияние. Благодаря его интересу и усилиям еврейство начало процветать во многих поселениях в окрестностях Яновичей. Везде, где было возможно, создавались миньяны для молитвы и даже строились синагоги. Деревенские уже могли молиться с общиной во все дни года и не ждать Грозных дней, чтобы тогда ради этого ехать в город.

Одним из деревенских людей, с которыми р. Залман-Хаим установил связь и приобрёл на него большое влияние, — был Мордехай-мельник. Этот мельник был богат, но человек простой и невежественный, хотя и добросердечный. Он жил в поселении, где, а также в других деревнях в его окрестностях, жили ещё несколько евреев. Р. Залман-Хаим начал беседовать с Мордехаем по-своему, пока тот не стал пылким евреем и на собственные деньги не построил синагогу рядом со своим домом, где евреи округи собирались для молитвы с общиной.

У этого мельника было три дочери, две из которых уже достигли брачного возраста. Стараниями р. Залмана-Хаима они вышли замуж за аврехов-знатоков. Первый зять, Авраам-Шломо, который был сыном раввина Дубровно, сразу ввёл различные уроки в бейт-мидраше своего тестя. Уроки были приспособлены к уровню понимания деревенских. Так синагога стала также местом Торы.

Через некоторое время Авраам-Шломо был назначен раввином в важной еврейской общине. Обязанность публичного обучения должна была, таким образом, естественно лечь на плечи второго зятя, Залмана-Лейба, сына р. Шломо, раввина Борисова. Однако этот аврех, будучи выдающимся знатоком, смотрел свысока на простых крестьян. Поэтому он избегал общения с ними и даже отказался быть у них раввином. Он открыто заявил об этом своему тестю и даже не потрудился скрыть своё мнение перед самими простыми людьми, предпочитая уединяться на высоте своего положения.

Однако эти евреи уже привыкли к изучению Торы и не хотели остаться без раввина. Особенно в этом был заинтересован Мордехай-мельник. Он очень сожалел о том, что его зять такой гордец и не хочет поддерживать связи с людьми деревни. Вообще, он не имел большой радости от этого зятя, качества которого не отличались достоинством, и он был также скупцом и гонялся за почётом.

Поэтому Мордехай созвал деревенских на собрание, и на нём было решено привезти к ним еврея-знатока, который бы публично учил Тору и также выносил решения по вопросам галахи. То есть место созрело и нуждалось в присутствии самостоятельного раввина, морэ ораа. Мельник обязался давать из своего кармана треть жалованья морэ ораа. Несколько балабатим поехали в Яновичи и спросили мнения раввина, кого следует назначить их раввином. Раввин выбрал рабби Бера, которому было тогда около шестидесяти лет. Тот рабби Бер был большим знатоком, зятем одного из жителей Яновичей, в доме которого он сидел многие годы после своей свадьбы и занимался Торой,пока даже его тесть не стал благодаря ему знатоком. Когда его тесть скончался, он стал меламедом, через некоторое время овдовел, и поскольку его сыновья могли содержать его с почётом, оставил «меламедство» и снова посвятил себя Торе и служению. Рабби Бер любил уединяться и избегал произносить лишнее слово. Раввин Яновичей знал, что работа в деревне будет по сердцу рабби Беру, который в городе не способен так уж отстраниться от шума толпы.

Рабби Бер появился в деревне перед днями слихот. Поскольку он не был женат, мельник выделил ему место для проживания в собственной квартире. И мельник, и его жена были известны гостеприимством. Залман-Лейб, зять мельника, сразу убедился, что р. Бер — большой знаток, но этот факт вызвал как раз проявления ненависти со стороны Залмана-Лейба к рабби Беру. Его ненависть усилилась, когда он убедился, что евреи деревни, и среди них его тесть, оказывают р. Беру большой почёт. Выяснилось, что р. Бер хорошо умеет спуститься к простому народу. Он учил их Хумашу и другим подходящим святым предметам с таким объяснением, которое вызывало у них удовлетворение. Р. Бер также произносил перед своими слушателями короткие проповеди, в которых пробуждал их к тшуве и служению Творцу. Его слушатели внимали с интересом и были очень впечатлены его словами. Это усилило значимость р. Бера в их глазах, и они «носили его на руках». Одновременно, и именно поэтому, возросла ненависть к нему зятя мельника. Тот начал, в буквальном смысле, оскорблять его и проявлять к нему свою ненависть. Р. Бер со своей стороны не проявлял никакого недовольства по отношению к нему. Все его оскорбления и обиды он принимал с долготерпением и терпением. Возможно, что другой

на месте Залмана-Лейба изменил бы, из-за такой реакции, своё отношение и проникся бы большим почтением к пожилому еврею-знатоку, но у Залмана-Лейба дело обернулось иначе. Тот не выносил, в буквальном смысле, что под общей с ним крышей находится человек, знающий Тору больше, чем он. Также он не мог переварить тот факт, что местные оказывают р. Беру почёт как раввину. Выяснилось, таким образом, что Залман-Лейб ненавидит как простонародных евреев, так и знатоков. Это происходило из его стремления быть всегда первым и выглядеть на голову выше всех.

Мельник хорошо знал недостатки своего зятя и сильно огорчался из-за этого. Особенно он негодовал на пренебрежение с его стороны к чести его гостя, рабби Бера. Не раз Мордехай говорил об этом с р. Бером, выражая извинение за грубое отношение своего зятя, но р. Бер успокаивал его, уверяя, что это его вовсе не задевает. В своих словах он не забывал напомнить ему, что его зять, несмотря ни на что, знаток и что он довольно молод, так что со временем найдёт свой путь к приобретению добрых качеств.

Грозные дни прошли. Р. Бер больше не мог чувствовать себя удобно в доме мельника из-за его зятя и решил уйти оттуда. Для этого он снял комнату в доме портного, которого звали Йосе. Йосе был евреем на исходе восьмого десятка ,но всё ещё кормил себя своим ремеслом. Он был простым и честным евреем, который много читал Теилим во время своей работы. Простодушие и честность портного раскрылись позднее: когда он почувствовал, что его конец близок, он пригласил к себе троих из своих знакомых и передал им в руки немного денег, которые накопил за дни своей жизни. Он показал им саваны, которые сшил себе и своей жене, и сказал им, что деньги предназначены на нужды погребения. Он не хотел, чтобы кто-нибудь потратил свою пруту на его погребение и погребение его жены. Гроб он велел сделать из досок стола, за которым сидел все свои годы и занимался своим ремеслом: «Этот стол засвидетельствует, что никогда не была на нём одежда из шаатнеза, и что не было остатка ткани, который я не вернул бы его владельцу, и что никогда я не причинял несправедливости никому и не выражался неподобающим выражением».

Дом этого портного должен был стать местом покоя для рабби Бера, но зять мельника продолжал его поносить, искать в нём недостатки и насмехаться над ним.