«Сефер а-зихронот» глава 54
| Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав. |
| Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения. |
Скрытые праведники новые и старые
Однажды Моше-Лейб и Гронем-Элияу сидели и учились вместе в хавруте. Шамаш Вольф, отец Гронема-Элияу, пришёл и сел рядом с ними, прислушиваясь к их учёбе. Время от времени он давал им объяснение в том вопросе, в котором они затруднялись по ходу разбора сугии. Его гладкие объяснения доказывали его эрудицию и остроту ума.
Тем временем пришёл р. Йешая-Лейб, лавочник, и тоже сел возле двух юношей. Он делал им определённые замечания по сугии, которой они занимались, с намерением по их ответам определить меру их знаний в учёбе. Р. Йешая-Лейб был очень доволен. «Они, с помощью Вс-вышнего, будут великими ламданим, — сказал он р. Вольфу, — а твой сын просто выдающийся».
Говоря это, он был уверен, что своими словами доставляет Вольфу большое удовольствие, но тот ответил: «Наши мудрецы сказали, что не изучение главное, а дело. Лучше, чтобы мой сын был богобоязненным и обладал добрыми качествами, чем человеком Торы, гоняющимся за почестями».
Эти слова вывели из себя р. Йешаю-Лейба, который был по натуре вспыльчив, и у него возникло ощущение, что слова направлены против него. Он взорвался: «Боюсь, р. Вольф, что ты принадлежишь к „секте“ и что ты водишься с амей а-арец, поскольку в твоих глазах простолюдин важнее знатока Торы. Мне давно известно, что ты якшаешься с так называемыми „скрытыми праведниками“, которые не что иное, как пустые люди и губители Израиля».
Моше-Лейб и Гронем-Элияу слушали сказанное в напряжённой тишине. Как рассказал позднее р. Моше-Лейб Баруху, разговор между шамашем и лавочником глубоко врезался ему в память.
После «порции», которую р. Йешая-Лейб выдал шамашу, ожидали, что р. Вольф не останется в долгу с ответом и что сейчас разразится словесная перепалка. Однако р. Вольф остался невозмутим и ответил спокойным голосом: «Наши мудрецы сказали „Не умиротворяй ближнего своего в час его гнева“. Если это сказано о том, чей гнев оправдан, — тем более это так в отношении того, чей гнев неоправдан. В таком положении слова не помогут, поскольку тот не станет их слушать. Когда ты успокоишься, р. Йешая-Лейб, и твой гнев пройдёт, мы продолжим нашу беседу, но сейчас в ней нет никакой пользы, лучше помолчим».
Эти слова подействовали на р. Йешаю-Лейба. Он сразу успокоился и признал, что хватил через край. Вместе с тем он снова стал утверждать, теперь сдержанным тоном, что не понимает, как р. Вольф способен терпеть тех «скрытых праведников», все разговоры и дела которых — с амей а-арец и с женщинами.
«Ведь наши мудрецы сказали, — продолжал р. Йешая-Лейб нараспев, как подобает ламдану, — что не следует доверять амей а-арец в вопросах десятин и ритуальной чистоты и что следует избегать родниться с ними и даже сидеть с ними за одним столом. В целом нам следует держаться от них подальше. С другой стороны, нам заповедано почитать знатоков Торы, а поднесение подарка знатокам Торы считается подобным принесению жертв и совершению возлияний на жертвеннике. И вот приходят люди и не только не исполняют указаний наших мудрецов, но даже поступают наоборот и делают это под личиной богобоязненности. Есть ли несправедливость большая, чем эта?».
Теперь, когда р. Йешая-Лейб говорил спокойно и мирно, р. Вольф, действительно, снова не остался у него в долгу с ответом.
«С твоей точки зрения ты прав, — сказал он ему, — но вся точка зрения неверна в самой своей основе. Тебе следует знать, что скрытые праведники не только великие праведники, но и великие ламданим. Есть среди них знатоки Шаса и великие как в открытой части Торы, так и в скрытой. Они воистину богобоязненны, постятся и умерщвляют свою плоть. Они странствуют и скитаются из города в город и из поселения в поселение, с самопожертвованием, с ясной целью повлиять на евреев, чтобы те больше приблизились и больше прилепились к своему Творцу. По этой причине они выдают себя за простых людей, с намерением достичь тем самым большего влияния на народ и больше преуспеть в возвращении людей на верный путь».
Продолжая свою речь, шамаш подробно указал на деятельность скрытых праведников, и это для того, чтобы р. Йешая-Лейб лучше узнал их суть. При этом выяснилось, что шамаш хорошо знает происходящее в стане скрытых праведников, как тот, кто сам принадлежит к этому стану.
«Скрытые праведники, — сказал он, — водятся с лавочниками и торговцами на рынке, потому что большинство из них редко приходят в бейт-мидраш и не слушают уроков Торы. Даже когда они иногда слушают урок Торы, они не понимают, о чём идёт речь. Поэтому скрытые праведники внедряют в них слова Торы так, что они этого не чувствуют, одновременно скрытые праведники стараются повлиять на них, чтобы они вели себя честно в своей повседневной жизни, чтобы хранили свой язык от зла, чтобы не проклинали и не оскорбляли и чтобы не сплетничали и не злословили».
И р. Йешая-Лейб, и оба юноши, Гронем-Элияу, сын Вольфа, и его товарищ Моше-Лейб, широко раскрыли глаза, слушая эти слова, которые были для них совершенно новыми.
Когда р. Вольф увлёкся в пылу своего рассказа о скрытых праведниках — он рассказал о них очень подробно. Он открыл, что скрытые праведники действуют не каждый поодиночке, а составляют вместе особое братство, члены которого связаны друг с другом и действуют сообща по составленному плану.
По правде говоря, — рассказал р. Вольф, — братство скрытых праведников — явление давнее. Оно было основано гаоном и праведником рабби Элияу Бааль-Шемом из Вормса, что в Германии, за сто десять лет до описываемого периода. Согласно преданию, рабби Элияу основал братство после того, как некий каббалист, чьё имя неизвестно, повелел ему собрать избранных людей, гаонов и праведников, готовых пожертвовать собой ради всего Израиля, чтобы они странствовали по всем еврейским поселениям и пробуждали простых людей из народа к служению Творцу.
«Это было в 5381 или в 5383 году (1622/1623), — сказал р. Вольф, — и с тех пор тысячи простых евреев приблизились к служению Творцу».
«Эти праведники, — продолжал р. Вольф, — никогда не пренебрегают почётом знатоков Торы. Напротив: всё их намерение — пробудить среди самых простых евреев почтительное отношение к Торе. Как можно обвинять их в неисполнении указаний наших мудрецов, как ты говоришь, не дай Б-г! Они поступаются своим почётом ради высшей цели, ведь рав, который отказался от своего почёта, — его почёт отменён».
Но р. Йешая-Лейб не принял эти слова охотно. Он выдвинул противоположные доводы: даже если первые скрытые праведники были великими праведниками, всё намерение которых было во благо общества, то усиленное общение с низкими людьми неизбежно должно привести — и так действительно случилось — к падению их ценности в глазах народа. Это подрывает почёт знатоков Торы, который является повелевающей заповедью.
На это р. Вольф ответил, что чрезмерная забота р. Йешаи-Лейба и ему подобных о почёте знатоков Торы наносит ущерб заботе о славе Святого, благословен Он. «Скрытые праведники, которым вы противитесь, — сказал он, — совершают свою святую работу в порядке, обратном вашему: возможно, они не заботятся о собственном почёте и о своих удобствах, но их главное стремление — приблизить евреев к Творцу и насадить в их сердце любовь к Торе и страстное желание исполнять её заповеди!».
Моше-Лейб и Гронем-Элияу сидели, прикованные к своим местам, и жадно впитывали каждое слово, которое слышали. Гронем-Элияу был на два года старше Моше-Лейба и знал о скрытых праведниках больше него, по тому, что слышал и видел у своего отца. Моше-Лейб просил своего товарища рассказать ещё и ещё подробностей о скрытых праведниках, и истории, которые он слышал, воспламеняли его воображение. При каждой возможности Моше-Лейб требовал, чтобы товарищ рассказывал ему истории о скрытых праведниках, и со временем в его сердце созрело страстное желание увидеть скрытого праведника собственными глазами. «Сделай мне одолжение, — упрашивал он Гронема-Элияу, — и сведи меня с одним из скрытых праведников, которые приходят в Бешенковичи и водятся с твоим отцом».
Гронем-Элияу кивнул в знак согласия, но прошло два-три месяца, а Моше-Лейб ещё не удостоился увидеть скрытого праведника. Рассказы Гронема-Элияу продолжали литься, но все скрытые праведники, о которых в них шла речь, были из других городов.
Однажды, по пути из дома в бейт-мидраш, Моше-Лейб заметил издали скопление людей. Это был ясный, залитый солнцем день, и Моше-Лейбу стало любопытно узнать, что побудило людей собраться в обычный будний день на рыночной площади. Он приблизился к толпе и протиснулся между людьми, пока не добрался до центра толпы. Здесь он заметил незнакомого человека, который стоял и говорил со всей публикой вокруг него.
Уже одна внешность этого человека вызвала изумление у Моше-Лейба. Это был высокий и статный человек, черноволосый и с морщинистым лицом, одетый в шубу и меховую шапку, несмотря на летнюю жару.
Слова чужака вызывали изумление не меньше, чем его внешность. Он много говорил о значении ведения дел с верностью и честностью. Он рассказывал о наказании, полагающемся тому, кто посягает на заработок ближнего. Собравшиеся слушали эти слова с большим интересом, и Моше-Лейб предположил, что этот человек — скрытый праведник. Его охватило сильное волнение: всё время он мечтает увидеть лицо скрытого праведника, и вот он стоит перед его глазами! Он тотчас побежал в бейт-мидраш и рассказал своему товарищу о событии. Гронем-Элияу согласился, что это, по всей видимости, скрытый праведник, и сразу выразил желание пойти и посмотреть на это явление.
Оба вышли на улицу. Тем временем толпа выросла, и все собравшиеся напряжённо слушали слова странника, среди них они заметили р. Вольфа, шамаша. На этот раз двум юношам не удалось пробить себе дорогу через большую толпу людей. К их большому разочарованию, они даже не смогли услышать его слов.
С тех пор Моше-Лейб не видел того скрытого праведника, а также других скрытых праведников, когда он вернулся в тот вечер домой, он рассказал своему отцу, р. Йосефу-Акиве, главе ешивы, о своей встрече со скрытым праведником и обо всём, что слышал от своего товарища, Гронема-Элияу, о скрытых праведниках вообще. Отец выслушал его слова с большим интересом, но когда тот закончил свои рассказы, отец изложил ему своё собственное объяснение этого явления скрытых праведников это объяснение совершенно отличалось от того, что думал Моше-Лейб. Впервые Моше-Лейб узнал, что его отец вовсе не ценит скрытых праведников и что в его глазах это низкие люди и невежды, пользующиеся святыми Именами и заклинаниями ангелов, в полном противоречии с духом Торы.
«Ты должен совершенно отдалиться от общества скрытых праведников, — приказал он ему, — и я налагаю на тебя постановление в силу заповеди почитания отца — воздерживаться от того, чтобы слушать слова скрытого праведника, если тебе доведётся встретить такого. Также я требую от тебя перестать водиться с Гронемом-Элияу и слушать его рассказы о скрытых праведниках, которые не что иное, как суета и пустота».
Моше-Лейб почувствовал себя так, словно на него вылили холодную воду. Он не мог понять, откуда проистекает такое пренебрежительное отношение, или даже ненависть, со стороны его отца к скрытым праведникам, которые до сих пор вызывали у него восхищение и изумление. Отец разрушил его мир. Моше-Лейб хотел услышать от отца дополнительные объяснения, но тот отказался продолжать обсуждать этот вопрос, заявив, что дело для него закрыто. Одно знал Моше-Лейб: что он должен слушаться отца. Он может положиться на отца, что тот знает, что говорит, и наверняка у него есть достаточная причина для своего отношения к скрытым праведникам.
У Моше-Лейба даже не было больше возможности услышать о скрытых праведниках, поскольку отец сразу отправил его в ешиву в Витебск. По-видимому, он опасался оставить его в своей собственной ешиве, как бы тот не попал под влияние Гронема-Элияу. Перед отъездом Моше-Лейба в Витебск отец твёрдо повторил ему своё предостережение, чтобы тот не смел интересоваться скрытыми праведниками и их делами и чтобы посвятил себя исключительно Торе.
Семь лет учился Моше-Лейб в ешиве, что в Витебске. Всё это время он соблюдал предостережение отца не интересоваться скрытыми праведниками. Правда, до него доходили слухи о них, поскольку, по всей видимости, эта тема была явлением, которое невозможно игнорировать, но это были исключительно отрицательные слухи, говорившие о них дурное. Несмотря на своё любопытство и недоумения, он не осмеливался исследовать характер слухов, их источник и причину, поскольку приказ отца стоял у него перед глазами и он его соблюдал.
Когда он вернулся домой, первым вопросом отца было, исполнил ли он его приказ относительно скрытых праведников, и Моше-Лейб ответил утвердительно. Р. Йосеф-Акива выразил своё удовлетворение этим, но, к великому удивлению Моше-Лейба, продолжил и сказал, что за прошедшие годы ему стало ясно, что среди скрытых праведников есть также гаоны и великие праведники, но он всё ещё стоит на своём мнении, что не следует вступать с ними в контакт, поскольку их путь основан на учении каббалы, а для занятия этим учением необходимы особые предварительные приготовления. В свете всего этого, — сказал р. Йосеф-Акива Моше-Лейбу, — следует, правда, избегать общения с ними, но, с другой стороны, нельзя говорить о них дурно.
Моше-Лейб не сумел постичь мысль своего отца, ни его прежнюю позицию, ни его новую позицию, но не мог спросить его о смысле сказанного, поскольку заметил, что отец не склонен больше беседовать на эту тему. Моше-Лейб решил искать подходящую возможность выяснить у отца подробности дела, но такая возможность не представилась, поскольку отец скончался в течение ближайшего года.
Моше-Лейб продолжил и рассказал Баруху, что его учитель в ешиве Витебска был заклятым миснагедом и ожесточённым противником скрытых праведников и боролся с ними всеми возможными способами. При каждой возможности глава ешивы снова будоражил умы намёками на «такого-то, меламеда дардаки, который стал шохетом, а затем вдруг объявился как проповедник мусара и начал называть себя Бааль-Шем-Тов». Как выяснилось, это был рабби Исраэль Бааль-Шем-Тов, которого скрытые праведники приняли как своего учителя и начали повсюду рассказывать о его величии и его чудесах, как о прокладывающем путь к Избавлению.
Вдруг Баруху стало ясно, что он, по сути, свидетель борьбы между учениками и почитателями рабби Исраэля Бешта, Бешта, и его противниками. Здесь, среди зятьёв кузнеца из Добромысли, он видит, стало быть, представителей двух станов, которые начали обозначаться как разделяющие еврейский мир, — хасидов и миснагдим.
