«Сефер а-зихронот» глава 33
| Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав. |
| Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения. |
Отец нашего Ребе
Спустя долгое время Давид-Лейб узнал дополнительные подробности о «Жёлтом коэне», который часто бывал в Атинке и водился со Шмерлом. «Жёлтый коэн» был евреем по имени р. Сендер, который много лет служил меламедом в Калиске, где славился своей учёностью и праведностью. Вдруг он оставил свою работу меламеда и начал странствовать по городам и еврейским местечкам с целью учить еврейских детей добрым качествам и пробуждать их к служению Творцу.
Давид-Лейб продолжал жить в Атинке, пока его сын, Авраам-Ицхак, не достиг девятилетнего возраста. Теперь Давид-Лейб почувствовал необходимость переехать жить в более крупный город, чтобы воспитывать сына в одной из ешив. Так Давид-Лейб сразу после Суккота перенёс своё местожительство в Калиск и отправил сына в ешиву, во главе которой стоял р. Нафтали. В течение двух лет Авраам-Ицхак учился в этой ешиве, а в вечерние часы учился у отца.
Большое впечатление произвела на Авраама-Ицхака преданность его отца заботе о вдовах и сиротах. Давид-Лейб видел для себя в Калиске особую задачу помогать бедным и несчастным людям в Калиске. Когда он видел бедного ребёнка, расхаживающего босиком или в рваных ботинках, — он изготовлял для него пару ботинок и посылал её ночью с Авраамом-Ицхаком, чтобы тот оставил их незаметно возле двери дома нуждающегося. Много раз случалось, что Давид-Лейб,который сам был бедным, посылал с сыном хлеб и другую пищу вдовам, роженицам и бедным больным, которые лежали на одре болезни, и никто не обращал на них внимания.
Авраам-Ицхак хорошо знал, докуда доходит праведность его отца, но был предупреждён никому ничего не раскрывать. Однако, в то время как никто в Калиске не знал о сути сапожника Давида-Лейба, — многие замечали, что его ребёнок — выдающийся ребёнок. «Посмотрите-ка» — указывали на него люди — «всего лишь сын простого сапожника, и всё же превосходный ребёнок».
Слова, которые доходили до ушей Авраама-Ицхака, очень угнетали его. Втайне он плакал о том, что не ценят как следует его отца, чью суть он хорошо знал. Не раз он жаждал объявить людям, что его отец не простой сапожник, как они думают, но сдерживался, принимая к сердцу приказ отца хранить в тайне то, что ему о нём известно.
Девять лет учился Авраам-Ицхак с великим прилежанием в ешиве р. Нафтали. После этого отец отправил его в Сморгонь, где находилась одна из крупных ешив того времени. В сморгоньской ешиве Авраам-Ицхак учился три года. Когда он вернулся оттуда, он был снабжён смихой на раввинство и письмами от глав ешивы, очень хвалившими его за учёность и добрые качества.
С течением времени сам Давид-Лейб вырос и возвысился в учёности и праведности. Он стал теперь одной из выдающихся личностей среди странствующих скрытых праведников. Когда они приходили в Калиск, со своими тайными миссиями, они останавливались в его доме, но никому в Калиске не приходило в голову, что Давид-Лейб — больше чем простой сапожник.
Авраам-Ицхак тем временем сидел в доме отца и продолжал учиться. У отца тогда не было недостатка в заработке, поскольку у него было достаточно работы, чтобы прокормиться. Давид-Лейб, благодаря своим связям со скрытыми праведниками, познакомился также с р. Залманом-Хаимом, шамашем синагоги на рынке в Яновичах, и тот вместе с р. Сендером, «Жёлтым коэном», были сватами для Авраама-Ицхака. Они использовали для этого свои связи в ряде городов и местечек и, как уже известно нам, сосватали его с дочерью Мордехая-мельника. Авраам-Ицхак фактически занял место р. Залмана-Хаима, когда этот удивительный шамаш исчез оттуда.
Однако истинным преемником р. Залмана-Хаима был странствующий еврей по имени р. Йосеф-Моше, который прибыл в Яновичи так, что никто не знал откуда и с какой целью. Никто не знал о характере связей между р. Залманом-Хаимом и р. Йосефом-Моше, но р. Лейб, старый «паруш», который учился и ночевал в бейт-мидраше, где р. Залман-Хаим служил шамашем, рассказал, что сразу с прибытием р. Йосефа-Моше в Яновичи р. Залман-Хаим начал готовиться к оставлению своей работы.
Ещё стало известно из уст этого паруша, что в течение года р. Залман-Хаим очень сблизился с другим парушем по имени р. Зундл-Вольф, вместе с которым они учились втайне. Содержание их занятий никому не было известно, но в то самое время, когда р. Залман-Хаим передал работу шамаша р. Йосефу-Моше, собираясь покинуть Яновичи, — р. Зундл-Вольф, паруш, тоже объявил, что и он покидает Яновичи и что он присоединяется к р. Залману-Хаиму. Из их слов между собой было понятно, что они странствуют в далёкий город, где находится великий гаон, окружённый многими знатоками Торы.
Теперь, когда Баруху стало известно прошлое Авраама-Ицхака, — для него прояснился больше и образ р. Залмана-Хаима, шамаша, которого он думал встретить в Яновичах, но не нашёл его там. Баруху больше нечего было делать в Яновичах, и поэтому он отправился посетить другие местечки, в которых он побывал в прежние годы, и особенно Добромысль.
Был солнечный день, но дорога была грязной. Только что растаял снег, и, как обычно в канун Песаха, земля была грязевой трясиной. Поэтому Баруху было совсем нелегко пройти пешком большую дорогу между Яновичами и Добромыслью. Однако он был так погружён в свои размышления, что почти не чувствовал тяжести пути. Тем не менее после нескольких часов ходьбы он немного устал и, дойдя до небольшого леса, поискал и нашёл поваленное дерево у обочины дороги, на которое сел отдохнуть.
Недолго Барух продолжал сидеть на вырванном с корнем дереве. Телега, которой правил крестьянин из окрестных деревень, проезжала мимо этого места, и крестьянин пригласил Баруха сесть в телегу. «Недалеко отсюда» — сказал ему крестьянин — «находится деревня Ютина, в которой живёт еврей, у которого ты сможешь переночевать. Я еду в Звикну и довезу тебя до развилки дорог, ответвляющейся к этим двум деревням».
Когда телега доехала до этой развилки, Барух сошёл с неё и продолжил свой путь в нужном направлении. Несмотря на короткий отдых, Барух был всё ещё довольно усталым и поэтому шёл по дороге медленно. Он не успел пройти значительного расстояния, и вот навстречу ему бегом появляется аврех. Аврех приветствовал его дружеским «Шалом алейхем» и пригласил его зайти на постоялый двор поблизости. Между прочим, он рассказал ему, что его задача — направлять путников на их постоялый двор, поскольку река, находящаяся на расстоянии пяти миль отсюда, вышла из берегов и снесла мост, который был над ней. В тот час — так рассказал аврех — на мосту были три телеги, гружённые дровами, которыми правили крестьяне, и все они утонули из-за наводнения. Теперь — продолжает аврех — вся округа затоплена, и может пройти несколько дней, пока воды не вернутся к своему обычному течению и мост не будет починен. Поэтому его тесть поручил ему стоять на перекрёстке дороги и направлять всех путников на их постоялый двор.
Барух убедился, что аврех — сведущий в Торе. Аврех тоже заметил учёность Баруха, и ещё до того, как они дошли до постоялого двора, они были погружены в дружескую беседу о словах Торы. Барух узнал, что имя авреха, зятя хозяина постоялого двора, — Натан-Шломо и что в деревне есть несколько еврейских семей. У них есть постоянный ежедневный урок Гемары, и сейчас они заняты сугией «Клятва, что не съем её, и съел её» в трактате Швуот (27, 2).
На постоялом дворе Барух встретил значительное число гостей, которые задержались там из-за наводнения, и все они приветствовали его дружеским «Шалом алейхем». Трое суток Барух был вынужден пробыть на постоялом дворе, пока не смог продолжить свой путь. Хозяин постоялого двора был евреем лет пятидесяти, и звали его р. Нахман-Исраэль. По нему было видно, что он сведущ в Торе. У него было два зятя, которые жили на «содержании» за его столом и занимались Торой. Также его старший сын сидел дома и занимался Торой со своими зятьями. Младшие сыновья учились в ешивах.
Р. Нахман-Исраэль держал постоялый двор в аренде, а также был арендатором мельницы и рыбной ловли в реке. Право ловить рыбу р. Нахман-Исраэль передал евреям из своих знакомых, сведущим в Торе. Так вокруг постоялого двора возникло небольшое еврейское поселение, у которого был также собственный бейт-мидраш.
В этом бейт-мидраше было принято, что каждый день постоянный урок Гемары произносит другой, по очереди. В те дни, когда на постоялом дворе задержалось значительное число гостей, из-за наводнений, гостей удостаивали произнесением урока по очереди. Очередь Баруха пришла произнести урок о вопросах Тосафот к Раши в толковании слов Равы относительно «клятвы, что не съем этот хлеб, если съем этот». Слушатели урока энергично вели пилпуль на эту тему. Были из гостей такие, кто пытался разрешить вопросы Тосафот к Раши , а Барух объяснил дело согласно словам Рабейну Тама по этому поводу.
В течение трёх суток, которые Барух пробыл на постоялом дворе, он близко познакомился с зятьями р. Нахмана-Исраэля: Натаном-Шломо, которого он встретил первым, и Арье-Йеудой. Оба рассказали ему о своём происхождении и о ешивах, в которых они учились. От них Барух узнал много о жизни их тестя, которая очень заинтересовала Баруха, и он многому у них научился. Р. Нахман-Исраэль провёл свою юность в крупных ешивах и приобрёл там себе имя своей учёностью. Позже он стал зятем богатого еврея в Жлобине и жил на содержании за его столом («содержание») двадцать лет, в течение которых он сидел и занимался Торой. С течением времени р. Нахман-Исраэль познакомился с р. Азриэлем-Яаковом, скрытым праведником, который странствовал по поселениям, причём никто не знал, с какой целью.
Однажды р. Нахман-Исраэль встал и отправился с упомянутым скрытым праведником «в добровольное изгнание». Р. Нахман-Исраэль не знал вначале, куда они направляются, а когда вернулся, позже, никому не открыл, где был.
Когда окончились годы «содержания» р. Нахмана-Исраэля, его тесть выразил своё желание продолжать содержать его, но р. Нахман-Исраэль отказался. Он решил сам искать заработок, и так пришёл к аренде постоялого двора и мельницы у помещика. Вместе с тем он убедил других аврехов поселиться с ним в имении помещика, и все они преуспели в своём заработке.
Из уст зятьёв хозяина постоялого двора Барух впервые услышал имя святого Бешта. Выяснилось, что, когда их тесть странствовал с р. Азриэлем-Яаковом, скрытым праведником, — они ходили навестить Бешта в Подолии. Р. Азриэль-Яаков был учеником Бешта, который в своих странствиях распространял учение Бешта, учение хасидута. Р. Нахман-Исраэль открыл позже, что именно Бешт велел ему оставить дом тестя и переселиться в деревенское поселение. Когда это дело ему удалось и благодаря этому возникло новое еврейское поселение — он приписал это силе Бешта.
Аврехи, зятья р. Нахмана-Исраэля, очень хотели, чтобы Барух остался с ними надолго. По-видимому, им было о многом с ним поговорить. Однако Барух — то ли потому, что не заметил важности слов, бывших у них на устах, то ли потому, что спешил в путь, — покинул постоялый двор, чтобы вовремя прибыть к цели своего пути, Добромысли.
