«Сефер а-зихронот» глава 80
| Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав. |
| Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения. |
Учёная женщина и её дочь
Когда Барух, отец будущего основателя хасидизма Хабад, начал знакомиться с путём хасидизма, он почти не знал, что на самом деле хасидизм медленно продвигался уже в прежних поколениях, и его раскрытие теперь — не что иное, как результат длительного процесса развития.
Ещё меньше он знал о том, что его собственная семья на протяжении поколений связана с подготовкой почвы для появления хасидизма через рабби Исраэля Бааль-Шем-Това. Барух покинул свой дом, будучи маленьким ребёнком, ещё до того, как у него была возможность как следует поговорить со своей сестрой Дворой-Леей, которая действительно знала все подробности и могла бы служить ему благословенным источником знаний.
Двора-Лея была замужем, как мы помним, за рабби Йосефом-Ицхаком, главой витебской ешивы. Она была женщиной единственной в своём роде, великой праведницей и великой учёной. С зари своего детства она впитывала святость и чистоту, и её поведение соответствовало прекрасным качествам, которые перечислили наши мудрецы.
Ещё будучи девочкой семи-восьми лет, она проявляла доброту своего сердца и заботу о ближнем. Она помогала бедным соседкам в их домашней работе и в воспитании их детей. Её помощь матери, её послушание родителям и проявления её доброты дома были явлениями само собой разумеющимися. Она даже проявляла заботу о козе, которая принадлежала её родителям, и водила её на тучное пастбище и приводила обратно домой, относясь к ней как к ходящему на двух ногах. Когда ей было десять лет, она уже вела дом как настоящая хозяйка, и все хвалили её «золотые руки». Соседи почитали её за благословение.
Её отец, р. Шнеур-Залман, меламед из Позны, был крайне беден, и его работы меламедом не хватало на пропитание дома. Когда в дом приходил нищий, не было ни пруты, чтобы дать ему, и даже кусок хлеба, который был в доме, был недостаточен, чтобы отрезать от него для бедного,
но Двора-Лея спешила дать ему от куска хлеба, предназначенного для неё, утверждая, что она не голодна. Так ей приходилось время от времени голодать, но это никогда не было заметно внешне. Она всегда была весёлой и довольной своей долей и даже ободряла и утешала всякого огорчённого.
Ей приходилось голодать не только из-за нужды, но и потому, что она была занята работами по помощи и поддержке. Несмотря на это, её лицо светилось обаянием и благородством дочери Израиля.
В свободные часы летних дней она сидела на балконе и занималась рукоделием. При этом она прислушивалась к соседу р. Ноаху, меламеду дардаки, когда тот учил своих многочисленных учеников. Уроки своего отца с его учениками она не могла понять, так как их содержанием была Гемара и её комментаторы, но уроки р. Ноаха ей удавалось усвоить. Так она продвигалась сравнительно быстро. Сначала ей удалось читать молитвы и даже понимать их смысл, затем она понимала отрывок в Хумаше, пока ей не удалось своими силами изучить весь Танах.
Её отец, р. Шнеур-Залман, был из тех, кто считал, что девочкам не нужно учить Тору. Даже чтению букв он не находил нужным её учить. Двора-Лея огорчалась из-за этого и была счастлива, когда ей представилась возможность удовлетворить своё стремление к учёбе посредством уроков р. Ноаха, меламеда дардаки.
Однако это её не удовлетворило, и на самом деле теперь возросло её стремление учиться, но кто откроет перед ней врата Торы?
— Её отец, конечно, не будет её учить, ведь даже знания, которые она приобрела, слушая уроки р. Ноаха, ей приходилось скрывать от него. Её мать, Рахель, была как раз выдающейся учёной, но почему-то никогда не пыталась её учить.
Двора-Лея не раз пребывала в подавленности из-за того, что мать не заботится о том, чтобы её учить, с другой стороны, она удивлялась тому, что отец Рахели, её матери, позволял ей учить Тору, тогда как её отец, муж Рахели, решительно возражал против того, чтобы его дочь чему-либо училась.
Совсем немного об объёме учёности своей матери Двора-Лея знала из того факта, что когда её отец, р. Шнеур-Залман, отсутствовал дома, мать спешила достать книгу из книжного шкафа и углублённо изучала её. Через некоторое время ей стало ясно, к её полному удивлению, что эта книга не что иное, как — Гемара. Рахель попросту углублялась в Гемару и даже учила её вслух. Иногда она даже напевала про себя напев Гемары, знакомый по занятиям отца.
В таких случаях Двора-Лея забивалась в свой угол и занималась шитьём или вышиванием. Она завидовала матери в том, что та способна учиться, и ещё больше удивлялась тому, что мать не пытается учить её. Во многих случаях в её глазах собирались слёзы.
Однажды, в таком случае, это так угнетало Двору-Лею, что она почувствовала, что вынуждена разразиться плачем, чтобы мать этого не заметила, она поспешила в другую комнату и там излила груз своей подавленности в громком плаче. Когда мать позже заметила отсутствие дочери и начала искать её в другой комнате, она была поражена, увидев её глаза, покрасневшие от плача. Она обратилась к ней в тревоге и смущении: что с тобой, дочь моя?
Сначала Двора-Лея колебалась, рассказывать ли матери о причине своего огорчения, но когда мать повторила свой вопрос, она была вынуждена открыть ей всё, что угнетало её сердце: почему тебе, мама, можно учить Тору, а мне это совершенно запрещено, кроме того, что я постигла своими силами?
Рахель прижала дочь к сердцу и попросила её успокоиться, начав давать ей пространное объяснение.
— У её отца, деда Дворы-Леи, р. Баруха из Позны, или, как он был известен по прозвищу, р. Баруха Батлана, был метод, совершенно отличный от метода р. Шнеур-Залмана, мужа Рахели и отца Дворы-Леи, в вопросах воспитания вообще и в теме воспитания девочек в частности.
Теперь Двора-Лея узнала, к своему удивлению, что р. Барух Батлан, отец Рахели, был одним из учеников рабби Элияу Бааль-Шема из Вормса, а позднее — одним из каббалистов и скрытых праведников, которые шли по пути рабби Йоэля, Бааль-Шема из Замостья.
Попутно Рахель рассказала дочери о страшном случае, произошедшем в Позне, том городе, из которого происходила её семья. Этот случай был записан в пинкасе общины Позны — сказала Рахель.
Р. Барух Батлан жил тогда в квартире, которая находилась в доме, стоявшем на Португальской улице в Позне. Улица называлась этим именем потому, что большинство её жителей были изгнанниками из Португалии, бежавшими из страха перед инквизицией в этой стране.
Это была роскошная улица с красивыми домами. Дом, в котором находилась квартира р. Баруха Батлана, принадлежал золотых дел мастеру по имени Авигдор-Товия, а имя его жены было Сара-Гитл. Помимо хозяина дома, там жили ещё семь семей, люди которых все были богобоязненными, цельными и достойными людьми. Р. Барух Батлан прожил там тридцать лет.
В отличие от жильцов, сам хозяин дома был отнюдь не порядочным человеком. Он был известен как картёжник и любитель горькой капли. Через некоторое время умерли этот человек и его жена. Детей у них не было, и квартира осталась пустой.
В короткое время в доме, а оттуда по всей улице, распространилась весть, что в пустой квартире поселились злые духи, да спасёт нас Милосердный.
Не было нужды в доказательствах для подтверждения слуха, так как было ясно, что в квартире происходит что-то ужасное. Каждый вечер с наступлением темноты из квартиры начинали раздаваться дикие вопли, звучавшие так, словно их издавали пьяные, буйствующие самым тяжким образом. Слышались также звуки топота ног и хлопков в ладоши, как у шайки пьяниц, пускающихся в дикий пляс. Слышались также звуки грубого пения и игры на инструментах.
Весь дом был в смятении, никто из соседей и их домочадцев не мог сомкнуть глаз в течение всей ночи.
Р. Барух Батлан был первым, кто решил переселиться из своей квартиры. В короткое время ему удалось построить себе собственный дом на Синагогальной улице, куда он переехал со своей семьёй.
Обычаем р. Баруха было ездить раз в три года к своему учителю, рабби Йоэлю, Бааль-Шему из Замостья. Во время ближайшего визита к Бааль-Шему он рассказал ему о злых духах, которые поселились в доме, и что из-за этого он был вынужден переселиться с семьёй из своей квартиры.
Рабби Йоэль очень заинтересовался тем, что представляли собой Авигдор-Товия, умерший ювелир, и его жена Сара-Гитл, р. Барух действительно знал о них много подробностей и сообщил о них Бааль-Шему.
Выяснилось, что у ювелира были достаточные доходы от квартирной платы за его дом.
Несмотря на это, он торговал золотыми украшениями, и особенно женскими украшениями, и отсюда его прозвище — ювелир. Основная его торговля была с жёнами помещиков и другими богатыми женщинами. Он был пьяницей, играл в карты и много сквернословил. Вместе с тем у него была щедрая рука на раздачу цдаки, также и его жена, Сара-Гитл, была добросердечной и занималась ахнасат орхим, ахнасат кала и помощью бедным роженицам, но много проклинала, да спасёт нас Милосердный. Одним из привычных проклятий в её устах было: «Чтоб тебя забрал шед».
Проклятия Сары-Гитл прославились по всей Позне, и люди боялись их, как огня. Говорили, что её проклятия — да хранит и спасёт Б-г — поражают тяжело, и не один человек ушёл из мира из-за них.
Когда рабби Йоэль Бааль-Шем услышал рассказ р. Баруха о бездетной паре, он сказал: нужно позаботиться об исправлении души мужа и жены, которые не оставили после себя детей. Это будет сделано прежде всего посредством того, что дом будет передан в распоряжение общины, чтобы устроить в нём бейт-мидраш.
Поскольку дом теперь принадлежал одному из законных наследников его владельцев, нужно найти его и убедить передать здание в дар общине с тем, чтобы основать в нём бейт-мидраш.
