Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 50

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Где Тора – там мудрость

Велико было влияние р. Ицхака-Шауля, зятя кузнеца, на Звулуна-Биньямина, живодёра. Не меньше пользы извлёк р. Ицхак-Шауль из Звулуна-Биньямина. Его отец, р. Нисан, довёл до его сведения, что он обязан посвятить себя подъёму духовного уровня неотёсанного Звулуна-Биньямина. Наряду с задачей, которую он взял на себя, найти жениха для Дины, дочери Звулуна-Биньямина, он принял на себя заботу о положении самого Звулуна-Биньямина. Поэтому он велел в своём письме сыну относиться к живодёру как к «находке», так как он способен подняться на сравнительно высокую духовную ступень и доказать тем самым, что нет еврея, сколь бы низким он ни был, который не способен возвыситься и подняться.

Вследствие этого р. Ицхак-Шауль решил служить примером любви к ремеслу, и отсюда проистекало его решение стать кузнецом. После долгих препирательств с тестем он убедил его принять его в кузницу.

Р. Элиэзер-Реувен тяжело колебался, пока не примирился с тем фактом, что его зять, которого он взял за его учёность и которым думал забавляться и гордиться, превратится в простого ремесленника. Особенно он не мог переварить это потому, что считал, что в этом будет некое умаление чести двух его других зятьёв, глав ешивы. Однако вскоре он убедился, что этот его зять замешан из иного теста, чем его свояки. Очень мало знал р. Элиэзер-Реувен о хасидском духе, который начал биться в его зяте, но для него было достаточно того, что в конце концов он убедился, что такой человек, как р. Ицхак-Шауль, не опустится со своей духовной ступени, когда начнёт заниматься ремеслом.

Между тем выяснилось, что р. Ицхак-Шауль даже принёс кузнице успех. Он только что выучил ремесло у тестя, а уже успел изобрести вещи, которые вызвали изумление и послужили источником дополнительного дохода. Так, например, р. Ицхак-Шауль изобрёл дополнительное приспособление к плугу, клин, способный разрыхлять землю во время пахоты. Это привело к экономии лишнего труда у крестьян. Те начали толпами приходить в кузницу р. Элиэзера-Реувена, чтобы установить на свои плуги приспособление р. Ицхака-Шауля. Они были готовы платить за него огромные суммы.

Также из дворов помещиков начали привозить плуги, чтобы добавить к ним новое приспособление. Также оттуда стали поступать заказы на новые плуги, на кареты, так как помещики убедились, что зять р. Элиэзера-Реувена и даже он сам являются мастерами своего дела.

«Я стою у наковальни уже сорок лет и не сумел придумать ничего нового, а вот пришёл ешиботник и показывает чудеса!» – удивлялся р. Элиэзер-Реувен.

Реакция тёщи, жены кузнеца, была: «Где Тора – там мудрость».

Р. Ицхак-Шауль приписывал успех своего изобретения – Торе. «Я не придумал ничего своего» – сказал он, – «а взял идею из Мишны, которая рассматривает сосуды, принимающие нечистоту и не принимающие нечистоту, и в ней упоминается клин, разрыхляющий землю во время пахоты. Когда я впервые увидел плуги, которые крестьяне привозят в мастерскую, без прикреплённых к ним клиньев, – мне пришло в голову добавить к ним клинья. Так что Мишна является источником моего изобретения».

Для р. Ицхака-Шауля ремесло было не только источником честного заработка, но и средством сблизиться с простым народом. Его намерением было общаться с этими евреями и таким путём поднимать их на более высокую духовную ступень – посредством насаждения добрых качеств в их душах и изучения с ними Торы, с каждым по его пониманию. Его любви и преданности простым людям не было меры.

У р. Ицхака-Шауля была также любовь к животным и растениям и ко всем творениям Святого, благословен Он. Эту любовь он унаследовал от своего отца, р. Нисана, который с раннего детства привил ему качество милосердия ко всем и сознание того, что даже муху и червя нельзя мучить, и также траву и листья, так как и они – так учил отец – чувствуют боль и страдание.

На самом деле в детстве р. Ицхак-Шауль не был милосердным. Как и другие дети, он имел обыкновение бросать камни в птиц, бить коз и коров и обрывать ветви с деревьев, и отец не раз упрекал его за это.

У его отца был петух, который был ему особенно дорог. Это было потому, что при его крике на рассвете р. Нисан сразу просыпался, омывал руки и спешил идти в синагогу. Поэтому р. Нисан ухаживал за петухом, часто сам кормил и поил его и следил за тем, чтобы каждый вечер в подходящее время его заносили за печь на ночь. Этим р. Нисан намеревался позаботиться о том, чтобы голос петуха был громким и сильным. Однако именно особое отношение отца к петуху вызывало раздражение маленького Ицхака-Шауля. Он ненавидел это животное и не мог выносить его голоса, того, который доставлял удовольствие его отцу. Поэтому он всегда искал случаев помучить петуха, и всякий раз, когда отец не замечал, бросал в него камни и гонялся за ним, чтобы утомить его.

В доме была также курица, которая высиживала яйца, пока из них не вылупились цыплята. Курица и её цыплята бегали снаружи, и Ицхак-Шауль имел обыкновение пугать их и бросать в них камни для своего удовольствия. Особое удовольствие доставляло ему натравливание собаки на кошку или ловля мух и бросание их в паутину, когда он следил за корчами мухи, пока её не проглатывал паук.

В памяти р. Ицхака-Шауля хорошо запечатлелось событие, которое однажды произошло в его детстве и наложило на него отпечаток на все дни его жизни.

Это было, когда он однажды, по своему обыкновению, занимался мучением и преследованием животных. Внезапно он почувствовал руку, лежащую на его плечах. Когда он повернул голову, то увидел перед собой отца, который поймал его на проступке, и лицо его было гневным.

Р. Нисан никогда не поднимал руки ни на кого. И в своей должности меламеда он никогда не тронул ученика. Ремень висел на стене, и когда ученик в чём-то оплошал, он только указывал ему на ремень и увещевал его словами объяснения. Этот метод доказал своё действие, и ученики р. Нисана испытывали к нему благоговейный трепет и уважение больше, чем ученики к меламедам, которые били их крепкими ударами.

Теперь, когда р. Нисан увидел проделки своего сына, он завёл его в дом и велел ему достать трактат Шабат и повторить вслух мишну (глава 18, мишна 2): «Переворачивают корзину перед цыплятами, чтобы они поднимались и спускались».

«Видишь, сын мой» – сказал р. Нисан, – «что даже в Шабат разрешено передвигать предмет, чтобы предотвратить страдание цыплят. Знай, что запрет причинять страдание животным происходит от Торы. Гемара говорит в трактате Брахот (лист 40): „Запрещено человеку есть прежде, чем он даст корм своему скоту“, и это выводится из стиха, в котором написано: „И дам траву на поле твоём для скота твоего“ – и лишь после этого – „и будешь есть и насытишься“. А ты, сын мой, поступаешь с такой жестокостью, которая подходит кровожадному убийце. Страдание творений тебя не трогает».

Испуганный Ицхак-Шауль надеялся, что отец удовлетворится, по своему обыкновению, словами увещевания, которые проникли в глубину его души, но он ошибся. Отец продолжал:

«Тебе хорошо известно, что не в моём обычае пользоваться ремнём и бить кого-либо, но из-за твоих дурных поступков я чувствую себя вынужденным выпороть тебя ремнём. Не по своему желанию я сделаю это, и не с целью наказать тебя, а для того, чтобы ты сам ощутил вкус страданий, подобных тем, которые ты причиняешь другим».

Он велел Ицхаку-Шаулю снять ремень со стены и подать его ему. После этого он велел ему лечь на скамью лицом вниз. Снова р. Нисан повторил и заявил, что он делает это лишь для того, чтобы он, Ицхак-Шауль, почувствовал и запомнил страдания, которые он причинил животным.

Удары, которые получил теперь Ицхак-Шауль, были первыми в его жизни и также последними, и он принял их с любовью. Каждый удар очень болел, но он не издал ни звука. После этого р. Нисан положил ремень и вошёл в другую комнату. Ицхак-Шауль услышал, как его отец громко плачет. Он знал, что плач его отца происходит от великого огорчения из-за того, что его сын вёл себя неподобающе. Это причинило ему боль большую, чем сами удары, он почувствовал раскаяние и стыд.

Несколько дней Ицхак-Шауль ходил, нося с собой свою боль. На третий день он подошёл к отцу, поцеловал ему руку и попросил прощения. Глаза р. Нисана наполнились слезами.

«Ты ещё юн годами, и все твои грехи падают на мои плечи, с этой точки зрения дело не так уж плохо. Гораздо серьёзнее этого возможность того, что ты вырастешь жестоким и кровожадным существом».

Это событие очень повлияло на Ицхака-Шауля, и с тех пор он почувствовал перемену в своей душе, и чувство милосердия ко всем созданиям наполнило его сердце.

После этого события р. Нисан усилил свою воспитательную работу с сыном. Помимо обычных занятий он установил с ним урок по книгам мусара с целью укоренить в его сердце добрые качества.

Когда ему исполнилось одиннадцать лет, отец послал его в Минск учиться в ешиве. Семь лет пробыл Ицхак-Шауль в Минске и занимался Торой с большим усердием. Он отличался своим прилежанием, и к нему пристало прозвище «масмид из Горок». Он строго соблюдал указание отца не терять своего времени и обуздывать свои природные наклонности смотреть на вещи, которые не имеют значения, обладающего содержанием. истинным или слушать вещи и разговоры, лишённые важности, и говорить такие вещи.

Сам р. Нисан учился в юности в Минске, и у него и теперь были в этом городе друзья, с которыми он вёл переписку. Эти друзья приблизили Ицхака-Шауля и следили за его поведением.

К этим друзьям принадлежал р. Авраам-Аба, еврей, который был пекарем по профессии, но большим учёным. Часто он объяснял Ицхаку-Шаулю, что изучение Торы, которое не основано на богобоязненности, на исполнении заповедей с особой тщательностью и особенно на ахават Исраэль, не является Торой. Р. Авраам-Аба брал с собой Ицхака-Шауля на узкие встречи, участники которых беседовали о вопросах служения Творцу. На этих встречах Ицхак-Шауль познакомился с евреем по имени р. Моше-Нисан, одним из батланим в бейт-мидраше, одиноким евреем, но огромным учёным. Его познания охватывали не только Шас, но и Рамбама, которого он знал целиком наизусть. Во все дни недели он питался только хлебом и водой, а по понедельникам и четвергам совсем постился. Р. Моше-Нисан занимался не только Торой, но и служением и благодеяниями. Он подолгу молился и посвящал себя также занятию книгами мусара. Он также преподавал мусар публично. Ицхак-Шауль участвовал в этих уроках мусара и испытал их решающее влияние. Р. Моше-Нисану удалось не только укоренить добрые качества в сердце Ицхака-Шауля, но и пробудить в нём пылающую любовь к творениям.

После того как Ицхак-Шауль вернулся из Минска в Горки, он учился у р. Азриэля-Йосефа , магида де-мата, который содержал местную ешиву. Р. Азриэль-Йосеф имел обыкновение время от времени ездить вместе с р. Нисаном, отцом Ицхака-Шауля, и с другими к Бааль-Шем-Тову. Таким образом учение хасидута дошло до Ицхака-Шауля.

Разумеется, когда Ицхак-Шауль стал зятем р. Элиэзера-Реувена в Добромысли, он продолжал вести себя по пути хасидута, хотя лишь немногие знали об этом пути и о его сути. В духе этого учения р. Ицхак-Шауль – который тем временем стал илуем и великим в Торе – решил стать кузнецом и таким образом окружить себя простыми евреями, чтобы приблизить их и поднять их, и среди них был также Звулун-Биньямин, тот, кто долгие годы был словно отлучённым.

Определённое развитие событий доставило Звулуну-Биньямину положение значительного человека в Добромысли. Это было после того, как выяснилось, что он способен спасти евреев и неевреев от тяжёлой болезни, распространившейся в Добромысли и в окрестных деревнях. Эта болезнь поражала особенно детей и, леавдиль, также скот, и многие из них умерли. В округе вспыхнула большая паника, и все были в растерянности относительно возможности остановить эпидемию. Звулун-Биньямин, который приобрёл долгий опыт в лечении скота, разбирался также в болезнях людей, и особенно в тех, которые приняли характер эпидемии.

Звулун-Биньямин знал, что такая болезнь происходит от молока коров и коз, которые ели определённые ядовитые травы. Он также знал способы лечения этой болезни и предотвращения её распространения. Он сразу посвятил себя этому делу и приготовил лекарства для больных детей вместе с наставлением общины о принятии мер предосторожности для предотвращения распространения болезни. В течение нескольких дней эпидемия в Добромысли была остановлена, как среди людей, так и среди скота.

Вся Добромысль знала теперь, что Звулун-Биньямин явил чудеса, и значимость живодёра, с которым никто никогда не водил дружбы, выросла в глазах людей. Внезапно все заметили, что он вовсе не так малоценен, как думали поначалу, и что нет человека, у которого нет своего места и своего часа.