Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 35

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Первые евреи в Витебске

Ещё в то время, когда Барух зарабатывал себе на жизнь в кузнице р. Элиэзера-Реувена, — он нашёл себе, недалеко от кузницы, уединённый уголок, в котором мог, в свободное время, углубляться в свои мысли, как он любил с ранней юности. Это был скрытый деревьями холм, который возвышался над ручьём, струившимся у его подножия.

Всякий раз, когда Барух хотел уединиться, во время своих посещений Элиэзера-Реувена, он заворачивал к упомянутому холму и пребывал там. Так он сделал и теперь, но теперь у него было больше материала для размышлений, чем когда-либо. Ицхак-Шауль, юный зять кузнеца, оставил на нём сильное впечатление. Это было не только из-за пути хасидута, о котором он узнал от него. Но также из-за того факта, что, хотя Ицхак-Шауль был старше его всего на четыре года, — он был уже устойчивым и совершенно самостоятельным в своих взглядах и в своём поведении, в то время как Барух был тогда ещё на стадии поисков и искания пути, чтобы утолить свою жаждущую душу.

Теперь Барух был способен провести сравнение между Ицхаком-Шаулем и двумя старшими зятьями кузнеца. Правда, те были великими ламданим, и Барух слышал от них много хидушей Торы, но Ицхак-Шауль был человеком по его сердцу. Он помогал своему тестю и в подготовке дома к Песаху, и в его работе в кузнице. Когда ему приходит на ум слово Торы или красивое изречение, он тут же произносит его во время работы, и он всегда радостен и добросердечен, совершенно не похож на своих свояков, пребывающих всегда в атмосфере серьёзности.

Барух интересуется также дополнительными подробностями о двух свояках, главах ешив. Оба учились в юности в ешивах в Витебске. Старший зять, р. Залман-Меир, учился в ешиве, что за рекой (на «Малом берегу», как назывался этот берег), сначала под руководством рабби Исраэля-Ицхака из Вилькомира, а затем под руководством рабби Палтиэля, тогда как р. Моше-Лейб, второй зять, учился в ешиве, которая называлась «ешива Нехамы р. Нахума, сына р. Тевеля», и была известна также под названием «ешива Нехамы Дворы».

История этой ешивы, которая носила имя женщины, что редкость в истории ешив, составляет интересную главу еврейской истории Витебска. В этом городе, который стал потом городом и матерью в Израиле, почти не было никаких евреев до 311 года шестого тысячелетия. Витебск служил торговым центром, который был целиком в нееврейских руках. Округа богата продукцией зерна, виноградников и различных фруктовых садов. Горстка евреев, жившая до тех пор в Витебске, была бедной и убогой, как в материальном, так и в духовном отношении.

Ещё в 311 году шестого тысячелетия, по нашему счёту, еврейские купцы начали селиться в Витебске. Однако сразу пришёл приказ от правительства, препятствующий расширению еврейского поселения в этом городе. Число евреев, которым было разрешено жить в городе, было крайне ограничено. Лишь в 5365 году (1604/1605) в городе поселился еврей по имени р. Тевель, который внёс в него новый дух.

У этого р. Тевеля был сын по имени р. Нахум. Р. Нахум, его жена Двора и их дочь Нехама были любителями Торы в огромной мере, и именно они открыли и содержали ешиву, которая была названа по имени дочери, как было рассказано выше.

Но сказанного недостаточно, чтобы познакомить нас с интересной семьёй р. Тевеля. Поэтому нам следует вернуться к жизни р. Тевеля. Так мы познакомимся и с блестящей главой еврейской истории.

Это было в 5330 году. Еврей по имени р. Нахум переселился из Праги в Сегзеш. Это местечко располагалось на границе между Польшей того времени и Швецией и составляло часть имения польского дворянина Бенча Зинкевича. Этот дворянин относился дружелюбно к евреям Сегзеша, и особенно к семье, прибывшей из Праги, и еврейская община в Сегзеше всё больше расширялась.

Спустя несколько лет Зинкевич решил перенести своё местопребывание в свои имения близ Кракова и поэтому хотел продать свои имения в окрестностях Сегзеша, со всеми деревнями и хуторами, которые включали вместе около 600 душ, итак, он обратился к р. Нахуму, который был главой еврейской общины в Сегзеше, с просьбой, чтобы тот нашёл покупателя для его имений.

Соседние имения, которые находились в пределах тогдашней Швеции, принадлежали одному из шведских принцев по имени Йохан Комбри, и тот имел обыкновение посещать время от времени эти свои имения и пребывать в них долгое время. Р. Нахуму пришла в голову мысль предложить этому шведскому принцу имения польского дворянина Зинкевича. Итак, р. Нахум дождался посещения принцем своих имений и тогда явился к нему.

Принц Комбри принял р. Нахума с большим дружелюбием. В беседе, которая состоялась, принц поднимал различные темы, но на предложение о покупке не ответил. Он попросил р. Нахума прийти к нему через две-три недели.

Р. Нахум вернулся домой, и спустя несколько недель снова поехал к принцу Комбри. На этот раз р. Нахума приняли ещё дружелюбнее, чем в прошлый раз, причём для него был приготовлен особый дом, снабжённый наилучшими удобствами, — в тот же день р. Нахума принял принц, который уже серьёзно обсуждал с ним подробности приобретения имений. Вместе с тем принц хотел, чтобы р. Нахум рассказал ему подробнее о евреях. Было ясно, что принц очень хочет услышать многое о евреях, сведения о которых у него были крайне скудными. Р. Нахум начал рассказывать ему всю еврейскую историю, начиная с праотца Авраама, а принц сидел и слушал с большим вниманием. — «Мне очень хотелось бы, чтобы ты пробыл здесь несколько дней» — сказал принц р. Нахуму — «ибо я желаю услышать гораздо больше о евреях. Поэтому было бы лучше, если бы ты послал сообщить об этом своей семье, чтобы они не беспокоились о тебе».

Р. Нахум откликнулся на просьбу принца и послал к себе домой р. Шилема, своего спутника и помощника, сообщить об этом и привезти хлеб, и масло, и другие кушанья, поскольку подобных им он не хотел есть в имении нееврея, ибо изначально не взял с собой достаточного количества.

Принц приглашал р. Нахума к себе каждый день и задерживал его на много часов вопросами о евреях, их вере и образе жизни. Было видно, что всё, что он слышал от р. Нахума, — ещё не удовлетворило его любопытства. Р. Нахум не мог понять смысла этого явления. Никогда он не сталкивался с таким интересом к иудаизму со стороны нееврея.

Когда р. Шилем вернулся из своей поездки, он привёз с собой не только кушанья, но и одежду. Он принял в расчёт то, что р. Нахум пробудет в замке принца и в Шабат, и поэтому привёз с собой также вино и субботние кушанья, и даже субботнюю одежду р. Нахума, и в том числе особую крошечную шапку с тринадцатью углами, и особый субботний талит с золотой «атарой». Также он привёз с собой крошечный свиток Торы, который был у р. Нахума дома, вместе с маленьким арон-кодешем, в котором хранился свиток Торы.

Р. Нахум был из потомков еврейской семьи, изгнанной из Испании во время указа об изгнании. Свиток Торы и арон-кодеш достались ему в наследство от его испанских предков и переходили от отца к сыну в течение многих поколений. Свиток Торы был помещён в серебряный футляр, а арон-кодеш был искусно сделан из дерева, художественной работы. Р. Нахум имел обыкновение каждый четверг проходить недельную главу по этому свитку Торы, помимо чтения «дважды текст и один раз перевод» в пятницу после полудня.

С наступлением Шабата р. Нахум почувствовал себя как дома и вёл себя соответственно. В субботний день к р. Нахуму прибыл посланец от шведского принца, приглашающий его в замок. Р. Нахум пошёл к принцу, одетый в свою субботнюю одежду и в особой шапке. Когда он вошёл в комнату принца, — тот поднялся со своего места с особым благоговением. Р. Нахум стоял в изумлении. — Неужели субботняя одежда так впечатлила принца? Он почувствовал, что в огромном интересе принца к иудаизму скрыт особый смысл. Это его ощущение ещё больше усилилось, когда в ходе беседы принц начал задавать вопросы о том, как евреи соблюдают Шабат, и о смысле этого. Р. Нахум был очень взволнован! Он почувствовал, что лицо принца Комбри приняло выражение глубокой скорби. Он даже заметил слёзы, собравшиеся в его глазах.

Прошло немного времени, и всё прояснилось перед р. Нахумом. В комнату вошла пожилая женщина, и принц представил её как свою тётю, сестру своей матери. Р. Нахум сразу убедился, что перед ним умная женщина, особенно желающая с ним познакомиться. Она тоже много расспрашивала о евреях и об их образе жизни, и р. Нахум почувствовал, что у неё есть тайна, которую она хочет раскрыть, но этот вопрос у неё ещё не решён. В следующий понедельник р. Нахума снова позвали в замок, где его ожидали принц и его тётя, которые встретили его как близкого человека. На этот раз тётя была откровенна, и, по-видимому, все её колебания рассеялись. Теперь р. Нахуму стало ясно, что принц и его тётя по происхождению из евреев, они тоже из потомков изгнанников из Испании.

Тётя рассказала р. Нахуму всё, что ей было известно об их происхождении. У них был портрет деда принца, отца тёти, которого звали Йосеф Габриэли и который был из изгнанников из Испании. Йосеф Габриэли был в Испании большим богачом. Он выдал её и её сестру Регину замуж за богатых молодых людей. С изгнанием из Испании они ушли в изгнание. Они странствовали из страны в страну, пока не пришли в страну Мерен (сегодня в Словакии), где и поселились. После этого в этой стране вспыхнула эпидемия, и её муж(тёти) скончался. Она переселилась в дом своей сестры, у которой тогда родился сын, и его назвали Йеуда. Их материальное положение было очень стеснённым, ибо они потеряли всё своё имущество.

Спустя год скончался и муж Регины, и их положение ещё более ухудшилось. Они буквально голодали без хлеба. Тем временем Регина познакомилась с молодым человеком высокого происхождения. Тот был из членов шведской дворянской семьи, а именно семьи Комбри. Он открыл ей по секрету, что он еврей, и попросил её выйти за него замуж.

Она согласилась на это, и после их свадьбы они уехали в Швецию. Оба чувствовали себя евреями и всегда стремились вернуться к своему истоку, но им не удавалось оторваться от своей богатой и влиятельной семьи.

Йеуда, сын Регины от её прежнего брака, получил имя Йохан и вырос как принц из дома Комбри. Перед смертью Регина попросила свою сестру, чтобы, когда её сын вырастет, та открыла ему тайну того, что он еврей. Два года назад умер отчим Йохана, и его тётя наконец открыла ему тайну его происхождения. Она также дала ему портрет его деда Йосефа Габриэли.

Женщина, которая рассказала свою длинную историю р. Нахуму, продолжила:

— Вот уже около года, как мы решили покинуть наше прежнее место жительства и поселиться в месте, где мы сможем вести себя как евреи. Это причина нашего прибытия сюда — в близость к польской границе. Всё это время мы искали подходящего человека, который сможет помочь нам снова стать евреями. Когда сын моей сестры сообщил мне недавно, что познакомился с почтенным евреем из Польши, он попросил меня приехать к нему и обсудить между нами, открыться ли перед ним и просить его наставления. «Как ты видишь» — закончила она свои слова — «мы решили оказать тебе полное доверие».

Рассказ оставил на р. Нахуме огромное впечатление, так что он с трудом сумел собраться с мыслями и предложить им способы действия.

Спустя несколько дней у р. Нахума был совершенный план. Согласно этому плану, принц и его тётя должны были переехать в Прагу. В течение нескольких месяцев р. Нахум уладит свои дела и дела общины, чтобы он тоже смог приехать в Прагу и помочь им, как требуется, в их переходе к еврейской жизни. До тех пор, советовал он, дело должно храниться в тайне. Тем временем р. Нахум вернулся домой и сообщил польскому дворянину, что у него есть покупатель для его имений. Оставались лишь согласование цен и подписание договоров. Сделка была совершена в короткое время, и имения Сегзеша перешли во владение Комбри, шведского принца. Р. Нахум получил приличную сумму в качестве комиссионных. Помимо наличных, дворянин Зинкевич подарил ему имение возле города, конюшню с лошадьми и 40 телят.