Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 42

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Шалом байт

В Вильне р. Зхарья-Йерухам, немировский илуй, узнал новые подробности о своём товарище по скитаниям, р. Нахуме-Товии, скрытом праведнике. Среди прочего он узнал, что тот родом из Полоцка. И действительно, оба странника направились из Вильны в Полоцк.

Обычай р. Нахума-Товии был есть в будние дни только хлеб и воду. В Шабат и в Йом тов он устраивал свои трапезы только с халой, на которой также делал кидуш. В праздник Песах он ел, помимо мацы, также марор и харосет и выпивал 4 бокала. В дни своих скитаний он имел обыкновение поститься весь день, а вечером заходил в дом к еврею и просил ломоть хлеба, которым подкреплялся в бейт-мидраше после молитвы Арвит, запивая водой. В пятницу он просил у кого-нибудь халы для субботних трапез.

В городе, где он жил, в Полоцке, р. Нахум-Товия стоял во главе небольшой группы ламданим, занимавшихся учением каббалы. Они много предавались самоистязаниям и постам и большую часть времени проводили в уединении. Илуй из Немирова страстно желал присоединиться к этому кругу. Но его туда не приняли, так как одно из правил группы гласило, что холостяков в неё не принимают. Позднее р. Зхарья-Йерухам стал зятем одного из почтенных жителей Полоцка, и тогда был принят в круг каббалистов.

В 5423 году (1662/1663) у р. Зхарьи-Йерухама родился первенец, которому было дано имя в Израиле: Гавриэль. Через два года у него родился второй сын, Йехезкель. В 5440 году (1679/1680), когда Гавриэлю было семнадцать лет, отец сосватал его с дочерью гаона р. Танхума-Шмуэля, раввина Добромысли. Через три года он женил второго сына. У Гавриэля родились двое детей, сначала дочь, а потом сын. Когда этот сын достиг возраста заповедей, р. Зхарья-Йерухам приехал в Добромысль на торжество бар-мицвы. Город оказал гаону подобающий ему почёт, и после недолгого пребывания в Добромысли он вернулся домой. Позднее внук, отпраздновавший бар-мицву, заболел и умер.

Р. Гавриэль, зять раввина, сразу по приезде снискал любовь жителей Добромысли своей учёностью, жизнерадостностью и сообразительностью. Из-за слабости раввина жители предпочитали обращаться по любому делу к его зятю. Особенно отличился р. Гавриэль в установлении мира в семейных раздорах. В результате число разводов в Добромысли уменьшилось, а число браков возросло. Итак, с приезда р. Гавриэля в Добромысль община начала расти и развиваться.

Сам р. Танхум-Шмуэль был уроженцем Добромысли. Он родился в 5360 году (1599/1600). Его отец, р. Малкиэль-Цви, тоже был раввином Добромысли, мара де-атра. Р. Танхуму-Шмуэлю было тридцать лет, когда умер его отец, и он занял его место в должности раввина. Р. Танхум-Шмуэль отличался не только своей гениальностью, но и скромностью и добрыми качествами, никогда не выходил из 4 локтей Торы. Весь день, кроме святого Шабата, он постился, а когда ел, его пищей был только картофель, а не хлеб, из опасения червей.

С того же времени в Добромысли известны также два человека с интересными характерами: р. Файвл «Танцор» и Хана-Товия «Целователь». Р. Файвл получил своё прозвище потому, что всякий раз, когда в молитве доходил до «Эйн ке-Элокейну», он танцевал от великой радости и воодушевления. Р. Хана-Товия имел обыкновение целовать каждую пару тфилин и каждый цицит, которые видел в бейт-мидраше. Оба они были учениками праведника и чудотворца р. Хаима-Ицхака.

Этому р. Хаиму-Ицхаку было девяносто лет, когда р. Танхум-Шмуэль достиг бар-мицвы, и отец привёл его получить благословение старца, который благословил его и сказал о нём, что у него «высокая душа». Перед своим уходом из жизни р. Хаим-Ицхак сказал о р. Танхуме-Шмуэле, что ему открывается Элияу. Р. Танхум-Шмуэль был зятем р. Ирмияу, софера стам.

Тридцать лет прожил р. Танхум-Шмуэль со своей женой, и она не родила ему детей. Когда она умерла, он женился вторым браком, и она тоже умерла бездетной, через двадцать лет после их свадьбы. Лишь в третьем браке, через три года после свадьбы, у него родилась дочь, та, что стала впоследствии женой р. Гавриэля.

Добромысль была известна в целом как спокойное местечко, где мало раздоров. Однако в сфере семейной жизни в ней было много трещин. Очень много было раздоров между мужьями и их жёнами из-за чрезмерной взаимной подозрительности. По местечку ходило много сплетен, и они приводили к многочисленным разводам.

Р. Танхум-Шмуэль видел в многочисленных случаях нарушения шалом байт – великое проклятие и пытался изменить положение. Когда к нему приходила пара со взаимными жалобами, он старался с любовью и мягко увещевать обоих супругов и убедить их, что у их подозрений нет основания. Часто он плакал вместе с самими супругами над их горем, он пытался повлиять на них, чтобы они не разводились, опираясь на различные изречения мудрецов, например на то, что говорит Гмара (Санедрин, лист 102): «Всякий, кто разводится с первой женой, – даже жертвенник проливает о нём слёзы». Однако всё это почти не помогало, лишь изредка ему удавалось убедить пару не разводиться.

Эти разводы наносили большой ущерб еврейской жизни в Добромысли, когда разводившийся был «исраэлем», случалось порой, что пара мирилась и снова вступала в брак, но в случае, когда разводившиеся были коэнами, им было запрещено снова вступать в брак, а ведь коэны славятся своей вспыльчивостью.

Поэтому р. Танхум-Шмуэль много раз объявлял пост и пробуждал общину к тшуве, чтобы обуздать эпидемию разводов в Добромысли. Много раз он выходил со всей общиной на кладбище, где читали разные молитвы и трубили в шофар, но число гитин не уменьшалось.

Положение изменилось, когда в Добромысль приехал р. Гавриэль, зять раввина. Р. Танхум-Шмуэль отправлял все семейные раздоры, которые приносили к нему, своему зятю. Тот действовал в этом деле по собственному подходу. Будучи по природе своей человеком неторопливым, он, как только к нему поступал случай нарушенного шалом байт, посвящал прежде всего несколько дней выяснению причин того, что муж и жена не могут жить в мире. Поскольку он знал, что чем больше раздор между мужем и женой становится известен, тем больше он обостряется, – он вёл свою деятельность в полной тайне, так что посторонний человек ничего об этом не знал. В ходе расследования, которое тянулось порой несколько недель, часто выяснялось, что первыми причинами были ложные подозрения, которые возникли или усилились из-за сплетен зачинщиков ссор. Внезапно супруги убеждались, что пошли на поводу у пустых речей. Теперь задача зятя раввина становилась легче, и пара возвращалась домой примирённой, и мир пребывал в её шатре.

Так очень сократилось число гитин в Добромысли, и шалом байт в городе был восстановлен.

Вообще р. Гавриэль прилагал усилия, чтобы поднять духовное состояние евреев Добромысли. Он учил их избегать сплетен и улучшать отношения не только между мужем и женой, но и между человеком и его ближним и соседом. Он хорошо знал по горькому опыту, что сплетни, которые соседи распространяют друг о друге, – это яд, губящий жизнь общины и приводящий ко многим бедам.

После того как р. Гавриэль стал зятем раввина Добромысли, он начал также с большим вниманием присматриваться к повседневной жизни местных евреев и к их нуждам. Несмотря на то что они были отсталыми в духовном отношении, в материальном отношении они были в хорошем положении. У каждой семьи был собственный огород, снабжавший её сельскохозяйственной продукцией в течение всего года. Было у неё также – корова, коза и птица, крошечное хозяйство, были даже такие, кому удавалось арендовать участки земли побольше, на которых сеяли зерно, картофель и тому подобное. Были среди них также ремесленники и даже торговцы.

Одной из причин отсутствия шалом байт в то время был тот факт, что евреи Добромысли роднились только между собой. Сватовство с семьями из Лиозно и Бабиновичей, соседних местечек, было крайне редким случаем. Поэтому р. Гавриэль начал убеждать евреев Добромысли, у которых были дочери, достигшие брачного возраста, брать в женихи учащихся ешив со стороны. Таким путём в Добромысли прибавилось аврехов-ламданим, которые влияли на это место своим духом.

Р. Гавриэль поставил перед собой две задачи: с одной стороны, он старался, чтобы «балабатим» местечка, торговцы и ремесленники, участвовали в различных уроках Торы, которые он основал, с другой стороны, он влиял на аврехов-ламданим, чтобы они спустились к народу и «вышли на улицу», он учил их также ценить тех, кто живёт трудом своих рук, приводя изречение мудрецов: «Хороша Тора вместе с дерех эрец».

Р. Гавриэль основал в Добромысли и ешиву, но она просуществовала недолго. Зато всё возрастало стремление евреев Добромысли заполучить в женихи учащихся ешив. В течение двенадцати лет Добромысль приобрела иной облик благодаря влиянию р. Гавриэля.

Особого влияния на общину р. Гавриэль достиг своими проповедями, в которых много говорил о благословении, заключённом в шалом байт, и о других повседневных делах, требующих исправления.

Среди новых ламданим, прибывших в Добромысль в качестве женихов, был один по имени Йосеф. Его тесть, Хаим-Ицхак, сам по себе был интересной личностью. Его называли «р. Хаим-Ицхак-бадхан», а также «р. Хаим-Ицхак помещика». Второе прозвище было дано ему потому, что он был своим человеком у «помещика» из Тепки, находящейся в трёх верстах от Добромысли. Этот вельможа не делал ни малого, ни большого без р. Хаима-Ицхака.

Прозвище «бадхан» р. Хаим-Ицхак получил потому, что взял на себя заповедь веселить жениха и невесту, богатых или бедных, без какой-либо платы. Эту заповедь, веселить жениха и невесту, он унаследовал от своего деда, великого праведника, который имел обыкновение уединяться и заниматься Торой, не обмолвившись ни единым словом с человеком, а когда ему что-то было нужно, пользовался движениями рук. Он всегда много постился и предавался самоистязаниям, но вместе с тем обладал редким музыкальным чутьём и чрезвычайно приятным голосом. Его молитвы сопровождались приятными мелодиями, сладостными для слуха, и люди, оказывавшиеся тогда рядом с ним, буквально не могли расстаться с этим местом. Этот еврей взял на себя приходить на свадебные торжества и веселить жениха и невесту. Он плясал и пел перед ними, когда его глаза были закрыты повязанным платком, чтобы ему не пришлось смотреть на женщин. Этого обычая он держался до глубокой старости, когда передал его своему внуку, р. Хаиму-Ицхаку.

Йосеф, зять р. Хаима-Ицхака, был уроженцем Минска. Его отец был по профессии печником, хотя был большим ламданом и богобоязненным человеком. Йосеф унаследовал от отца как его учёность и богобоязненность, так и его профессию изготовления печей.

Только он делал не простые печи, ибо его изделия прославились. Печи р. Йосефа держали тепло дольше, чем обычные печи, и, кроме того, были снаружи гладкими, как стекло. Никогда не обнаруживалось трещины между кирпичами, особенно большой был спрос на эти печи для выпечки мацы. Даже р. Гавриэль, восхищавшийся печами р. Йосефа, побудил жителей Добромысли построить общественную печь для выпечки мацы для жителей местечка.

Спрос на печи р. Йосефа, качество которых становилось всё более известным, был очень велик, и он старался откликнуться на просьбу каждого еврея, обращавшегося к нему по этому делу, но без всякой платы. «Помещики» тоже просили его построить им печи, но р. Йосеф отказывал им. Он мог бы разбогатеть на своих печах, но р. Йосеф предпочитал сидеть и учить Тору и посвящать изготовлению печей лишь определённое время в день, да и то даром. Чтобы удовлетворить все нужды общины, р. Йосеф обучил ремеслу нескольких аврехов-ламданим, но в условиях жизни Добромысли печи были жизненно необходимым и востребованным товаром, и р. Йосефу и его аврехам приходилось ради этого много работать.

Тем временем имя р. Гавриэля прославилось как имя искусного проповедника и за пределами Добромысли, и из всех окрестных местечек приходили посланцы пригласить его проповедовать у них. Слава пошла и о его выдающейся учёности, и были такие, кто говорил, что по учёности он не уступает своему отцу, гаону р. Зхарье-Йерухаму, с которым он постоянно вёл переписку о Торе.

Его брат р. Йехезкель остался в Полоцке, где через два года после свадьбы у него родился сын, которому было дано имя в Израиле – Звулун-Мордехай. Ребёнок был слаб телом, но крепок духом, и, когда ему было пять лет, умер его отец р. Йехезкель, и он был взят в дом своего деда р. Зхарьи-Йерухама.

Со временем р. Зхарья-Йерухам прославился также как великий знаток учения каббалы, ибо, помимо того, что он шестнадцать лет учился у р. Нахума-Товии, скрытого праведника, он ещё десять лет изучал учение каббалы у р. Зундла-Йосефа, того, кто занял место р. Нахума-Товии во главе круга полоцких каббалистов.

Сирота Звулун-Мордехай учил Тору прилежно и с большим усердием, несмотря на свою физическую слабость. Помимо меламедов, его учил сам дед собственной персоной, и не только Торе, но и добрым качествам и богобоязненности. В двенадцать лет он уже был выдающимся ламданом. Звулун-Мордехай шёл в служении Вс-вышнему самостоятельным путём отдаления от людей.

В 5457 году (1696/1697) к р. Зхарье-Йерухаму прибыл посланец из Минска, которого прислал рабби Моше, сын рабби Мордехая из Познани, бывший раввином Минска, с просьбой, чтобы он приехал и принял на себя руководство тамошней ешивой. Тогда р. Зхарья-Йерухам отправил своего внука Звулуна-Мордехая в Добромысль, в дом своего сына р. Гавриэля, дяди мальчика.

Дух печали всегда лежал на лице Звулуна-Мордехая. Эту черту он унаследовал от отца, а раннее сиротство усилило её, даже постоянная близость и любовь дяди р. Гавриэля не ободряли его. Его подавленность всё росла, пока он вообще не перестал приходить в дом дяди, а сидел и учился в особом углу бейт-мидраша в полном одиночестве, питаясь только хлебом и водой, которые присылали ему из дома дяди, и отказываясь брать в рот какую-либо другую пищу. Кроме того, он предавался различным самоистязаниям. Все попытки дяди убедить его вести себя иначе оказались тщетными.

В то время скончался р. Танхум-Шмуэль, раввин Добромысли, в возрасте девяноста семи лет, и его зять р. Гавриэль занял его место. По просьбе и совету р. Зхарьи-Йерухама р. Гавриэль взял Звулуна-Мордехая, сына своего брата, в зятья своей дочери. Четырнадцать лет было ему в день свадьбы, но своего особого пути он не изменил и после этого.