Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 45

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Когда евреи нуждаются в защите

В минской ешиве, в которой Хаим-Шимон из Лиозно и Авраам из Познани познакомились друг с другом, – эти двое часто обменивались впечатлениями о своих переживаниях, связанных с кровавыми наветами, которые были в их городах. У Хаима-Шимона был даже рассказ о ещё одном кровавом навете, который был в Лиозно. Кровавый навет случился много лет назад, когда Лиозно начало развиваться как еврейское поселение. Этот впечатляющий рассказ Хаим-Шимон слышал от р. Йекутиэля, старого шамаша.

Этот р. Йекутиэль был известным типом в Лиозно. Он был одним из самых старых людей в городе. Всё, что было известно о его преклонном возрасте, – это лишь то, что р. Моше-сторож, которому было уже около ста лет, и Злата-Хава-роженица были старше его. Р. Йекутиэль помнил Лиозно с того времени, когда в нём было не более тридцати еврейских семей. Его отец, р. Эльханан, был тогда главой общины.

Р. Йекутиэль, старый шамаш, помнил то время, когда русские захватили Витебск и его окрестности, включая Лиозно. Когда разразилась та война, в 5414 году (1653/1654), ему было больше возраста бар-мицвы. Многие евреи, и среди них его отец и дядя, разбогатели во время этой войны. Сам он тоже, после того как отец сосватал его с дочерью р. Мордехая, софера из Калиска, начал посвящать себя торговле в качестве поставщика продовольствия для русской армии и тоже разбогател.

Когда Шереметев, русский полководец, захватил Витебск, он заключил под стражу многих евреев из этого города, тогда как в Лиозно он никого не тронул. Многие евреи Витебска, боявшиеся ареста, переселились в Лиозно, и еврейская община там начала расти.

На старости лет р. Йекутиэль ворчал на руководителей общины Лиозно, говоря, что при руководстве его отца всё выглядело иначе. Особенно много р. Йекутиэль поддевал богачей Лиозно, живущих в достатке, чьи жёны выходят разодетыми. По его мнению, такое поведение приводит к дурным последствиям, и среди прочего это вызывает зависть соседей-неевреев, а это приводит к доносам и другим бедам.

Старый р. Йекутиэль подробно излагал свой взгляд: народ Израиля и народы мира – это два отдельных мира. Святой, благословен Он, дал этот мир Эсаву, а Грядущий мир – Яакову, но для того, чтобы Яаков мог существовать, Святой, благословен Он, дал ему также долю в этом мире, только и эта доля отличается от доли нееврея. Этот мир еврея полон заповедей, и еврей не способен сделать лёгкого движения в мире без того, чтобы это не было связано с исполнением заповеди. На двери дома еврея должна быть прикреплена мезуза, его одежда должна быть с цицит. На своём поле он должен исполнять заповеди лекет, шихха и пеа, когда он ест и пьёт, он обязан благословлять в начале и в конце, и он не может пользоваться этим миром без благословения, ибо без этого он как будто пользуется краденым и наказывается за это. С другой стороны, еврей должен взывать к Святому, благословен Он, возвращаться к Нему в тшуве всем сердцем, и тогда ему простятся его грехи.

Рассказ о кровавом навете, который р. Йекутиэль рассказал Хаиму-Шимону, он сам слышал из уст своего деда р. Элиши, чьим прозвищем было «Сладкий», потому что он всегда сопровождал свои слова словами: «Сладкий Отец, Который на небесах».

Однажды в Лиозно прибыл новый священник, ненавистник Израиля, который начал произносить в церкви речи, полные яда ненависти к евреям, неевреи в Лиозно никогда не слышали таких слов, и впервые в их умы начала проникать идея ненависти к евреям.

Когда наступила зима и начал приближаться праздник Песах, священник объявил неевреям, что им нужно стеречь своих детей, ибо евреям нужна христианская кровь, чтобы замешивать на ней мацу, и они могут похитить христианских детей и зарезать их.

Это ошеломило местных неевреев. Они до тех пор привыкли приходить по субботам и праздникам в еврейские дома, чтобы отведать особых блюд, которыми их угощали. Особенно наслаждались неевреи в праздник Песах, когда их угощали мацой, и они с удовольствием поглощали это кушанье. Теперь, услышав из уст священника, что маца замешивается на христианской крови и что следует избегать приближаться к ним и к другим еврейским кушаньям, подстрекаемые неевреи начали приходить к священнику и исповедоваться перед ним в «грехах», которые они совершили в этом деле в прошлом.

Неевреи начали отдаляться от евреев, а евреи начали остерегаться встреч с неевреями. Ненависть неевреев всё росла. Р. Шамай, восьмидесятилетний раввин Лиозно, и руководители общины начали чувствовать, что над головами евреев нависла великая опасность, и поэтому объявили, что в ближайший понедельник евреи не будут выходить из дверей своих домов, кроме как в бейт-мидраш. Было объявлено также, что дети из «хедеров» соберутся со своими меламедами в бейт-мидраше.

Внезапно, за несколько дней до Пурима, в Лиозно появились вооружённые солдаты и арестовали двух евреев. Раввину и руководителям общины было передано сообщение, что двое арестованных обвиняются в том, что похитили христианского ребёнка, чтобы зарезать его и использовать его кровь для Песаха. От раввина и руководителей общины потребовали вернуть ребёнка живым, исходя из предположения, что, возможно, его ещё не «зарезали», или, по крайней мере, вернуть его тело, если над ним уже «исполнили свой замысел». Если же нет – оба заложника будут казнены, и евреи Лиозно тоже будут сурово наказаны, а их дома сожжены.

Несмотря на свою старость, раввин, р. Шамай, взял на себя пост в течение трёх суток. К этому посту присоединилось ещё значительное число евреев, так что он стал общественным постом. Женщины Лиозно начали, согласно указанию, после того как окунулись, прясть фитили для свечей, по фитилю на каждую душу еврея, юноши и старика, детей и женщин, и из каждого фитиля было составлено десять свечей. С другой стороны, были спрядены фитили на имя каждого нечестивца, ненавистника евреев, согласно списку, который был подготовлен раввином и содержал имена начиная с Нимрода, Амана и прочих ненавистников Израиля, из каждого такого фитиля было составлено три свечи.

На второй день поста, перед молитвой Минха, свечи душ были принесены в бейт-мидраш, и дети шести и семи лет, на которых выпал жребий, зажгли их. Вся община прочла главу 119 Теилим, и было объявлено, что каждый еврей, мужчина и женщина, после возраста заповедей обязан принять на себя пост на целые сутки, в которые будет также прекращение работы, вся община оставалась в бейт-мидраше все сутки и читала Теилим.

На третий день после молитвы Шахарит все члены общины пошли на кладбище для чтения Теилим и молитв об отмене злого приговора. Община посетила кладбище двумя различными станами, причём один стан попеременно оставался в местечке, чтобы охранять его.

После полудня вся община снова собралась в бейт-мидраше, и после проповеди со словами увещевания, произнесённой раввином, вся община прочла видуй. Раввин и двое старцев, один справа от него и один слева, поднялись на биму, облачённые в талит и китл, с зажжёнными чёрными свечами в руках, и раввин объявил, что эти трое старцев соответствуют Высшему суду. На биму поднялись также р. Йешая-хазан и р. Барух-габай. Арон кодеш был открыт, и р. Барух протрубил в шофар. Р. Йешая начал читать главу 79 Теилим, а вся община повторяла за ним стих за стихом. Снова габай протрубил в шофар, и хазан прочёл главу 140 Теилим, а вся община снова повторяла за ним стих за стихом.

Четыре человека, которым выпал жребий, вынесли четыре свитка Торы и обошли с ними весь бейт-мидраш, а вся община целовала их покровы в дхилу у-рхиму. После этого свитки Торы были переданы четырём лицам, стоявшим на биме рядом с раввином, и старый раввин начал читать со свитка пергамента текст херема на всех тех, кто похитил христианского ребёнка, и на всякого, кто имеет какое-либо отношение к похищению.

Несмотря на то что тем временем дни поста прошли, раввин объявил, что, пока беда не будет устранена, ни один еврей не будет есть мяса, даже в Шабат. Раввин и те, кто постился с ним эти трое суток, отведали ломоть хлеба и горячую воду и вернулись к своему посту.

В следующий Шабат, через два дня после объявления херема, раввина и руководителей общины вызвали в полицию, где находился и священник. Приглашённым было передано окончательное сообщение, что если до вторника ребёнок не будет возвращён, живой или мёртвый, будет совершена кровная месть над всеми членами еврейской общины. Священник даже нагло потребовал от престарелого раввина поцеловать крест, висевший у него на груди, раввин ответил решительно и с отвращением, что такое требование может исходить только от мамзера и вероотступника назло, ибо честный человек, истинно верующий, не посмеет принуждать другого человека делать что-либо против его веры. Священник заскрежетал зубами от ярости, но ничего не ответил.

Тем временем священник послал своих людей во все окрестные деревни призвать неевреев массово собраться в воскресенье в церкви. Там священник выступил перед огромной толпой и с большим шумом повторил свои подстрекательские речи, указав, что вот уже неделя, как ребёнок пропал, и нет сомнения, что евреи похитили его, чтобы использовать его кровь.

Внезапно один из толпы вышел и крикнул священнику, что у него к нему особое поручение. Приближаясь к священнику, он громко рассказал содержание своего поручения, которое его попросил выполнить его сосед, крестьянин из его деревни, который несколько дней назад внезапно заболел, и у него начались боли в голове и в животе, и он умер. Тот нееврей позвал к себе его, рассказчика, перед смертью и попросил его пойти к священнику и напомнить ему о его обещании привести его в Ган Эден в обмен на исполнение требования священника, чтобы он и другой крестьянин похитили ребёнка и спрятали его у его брата в соседней деревне.

Священник выслушал рассказ крестьянина, который тот рассказал громко и простодушно, и совершенно смутился. Но тотчас опомнился и начал кричать, что крестьянин пьян и не знает, что говорит. Он сурово отчитал крестьянина, явившегося пьяным в церковь мешать «молитве», и велел выбросить его из церкви, что было тотчас сделано толпой, сопровождавшей это увесистыми ударами.

Крестьянин не понимал, чего от него хотят, и снаружи продолжал рассказывать свою историю вместе со своим недоумением по поводу реакции священника, не зная, в чём его преступление и в чём его грех. Перед людьми, стоявшими снаружи церкви, он повторил рассказ о поручении, которое возложил на него умирающий сосед.

Тем временем пришло известие, что и второй нееврей, которого крестьянин назвал по имени как сообщника своего соседа в похищении, внезапно заболел и умер. Другие жители деревень рассказывали, что видели, как священник посещал того нееврея перед его смертью.

Пока толпа продолжала толпиться и пересказывать эти истории, внезапно появились полицейский и двое неевреев из одной из деревень, ведя с собой того самого пропавшего христианского ребёнка, из-за которого на евреев пал кровавый навет. Вся толпа внезапно убедилась, что ребёнок жив и что вся история о евреях – не что иное, как навет, выдуманный из головы.

Каким образом ребёнок был внезапно доставлен целым и невредимым в Лиозно? – Просто: один из полицейских, который был другом евреев, всё время отказывался верить, что евреи используют христианскую кровь для Песаха. Услышав, как крестьянин рассказывает свою историю, полицейский поспешил вместе с двумя жителями деревни, которые указывали ему дорогу, к дому брата того нееврея, у которого, согласно рассказу, спрятали ребёнка. Там они действительно нашли ребёнка, и хозяин дома рассказал, что это было сделано по велению священника, который обещал им «Ган Эден», а также полную плату похитителям и тому, кто прятал ребёнка. Они тотчас взяли с собой ребёнка и привели его на церковную площадь Лиозно, где всё ещё находились священник и толпа его слушателей.

Когда люди из толпы увидели перед глазами ребёнка, на месте поднялась великая буря. Сначала священник потерял самообладание, но тотчас преодолел своё изумление и с медным лбом поднялся на возвышение, перекрестился и поклялся, что всё, что он рассказал, – правда, только, по-видимому, после того как евреи убедились, что их образ раскрыт им, они были вынуждены отказаться от своего замысла зарезать ребёнка и поспешили подкупить полицейского и двоих неевреев, чтобы те выдумали новую версию, возлагающую вину на него.

Сразу после того как он закончил свои слова, священник упал в обморок, и без сознания священника унесли домой. Тем временем на место прибыл начальник полиции и, выслушав всё, что произошло, объявил перед толпой, что евреи чисты от всякой вины. Он предупредил, что всякий, кто поднимет руку на еврея, будет повешен на городской площади.

Начальник полиции приказал, чтобы двое евреев-заложников были немедленно освобождены, а евреям города было передано сообщение, что навет отменён. Толпе начальник велел немедленно разойтись.

Жители соседних деревень разошлись по домам, и на площади остались только жители Лиозно, куда привели двоих еврейских арестантов. Начальник полиции пригласил двоих почтенных неевреев присоединиться к нему, чтобы сопроводить арестантов по домам, с целью прийти к почтенным лицам еврейской общины и попросить у них прощения за прискорбный навет.

Тем временем до еврейской общины Лиозно дошло известие, что начальник полиции приближается вместе с двумя арестантами в сопровождении двоих руководителей города неевреев. За неимением ясных сведений евреи предположили, что арестантов ведут на исполнение смертного приговора над ними. Распространилось предположение, что приговор будет приведён в исполнение на площади синагоги на глазах у всех евреев. Были даже такие, кто воображал, что после исполнения приговора их тела завернут в свитки Торы и возведут на костёр. Среди евреев поднялся вопль, и все евреи поспешили собраться в синагоге, где всё ещё сидели раввин и руководители общины и другие евреи, облачённые в талит и китл, и читали Теилим.

Когда собравшихся стало больше и раввин и руководители общины услышали, что двоих арестантов ведут в сторону синагоги, – они встали со своих мест и вышли навстречу начальнику полиции. Исходя из предположения, что настал конец, один из руководителей общины обратился к начальнику полиции с мольбой, чтобы им дали время помолиться Минху в миньяне и прочесть видуй перед смертью.

Начальник полиции расхохотался и объяснил евреям происходящее, прося у них прощения и выражая свою радость оттого, что истина вышла на свет. Все евреи приняли весть с великим ликованием и пошли по домам, но раввин и руководители общины остались в синагоге, чтобы завершить пост, который они приняли на себя.

В тот же день стало известно, что священник опасно болен и корчится в мучениях. Это его состояние длилось две недели, пока он не умер. Евреи и неевреи в Лиозно и в окрестных деревнях хорошо знали, что всякий, кто имел руку и долю в кровавом навете, понёс своё наказание самым отвратительным образом.