Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 25

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Из деревни в город

Евреи того поселения, где р. Бер служил раввином, были евреями простыми, но честными и простодушными. Р. Бер очень любил их, и особое удовольствие было для него учиться с ними. Однако Залман-Лейб, зять мельника, отравлял жизнь р. Бера и называл его «старым невеждой» или «проповедником невежд».

Среди жителей той деревни были двое стариков. Младшим из них был портной Йосе, у которого р. Бер снял комнату. Вторым был Шломо-свежевальщик, или, как его называли также, «Шломо-сирота». Прозвищем «сирота» Шломо называли и тогда, когда ему было больше ста лет. О возрасте Шломо можно было судить по тому, что Йосе, которому самому было тогда семьдесят, помнил, что когда он был ребёнком, Шломо был уже в возрасте сорока лет.

Шломо называли «сиротой» потому, что когда ему было три года, он остался сиротой без родителей и вырос у своего дяди-мясника. Когда Шломо было девять лет, дядя отдал его на работу и сделал его свежевальщиком шкур. В то время в деревне не было миньяна евреев. Деревенские тогда очень мало знали о еврействе. Сам Шломо никогда не выучил ни одного еврейского слова и вырос совершенным невеждой.

У Шломо не было и той возможности, которая была у других детей в деревне, слушать слова Торы. Обычно еврейские семьи, жившие в деревнях, выезжали на Грозные дни в соседние местечки, где в эти дни запасались определёнными «порциями» еврейства. Они молились тогда с общиной, слушали проповеди раввина и принимали участие в духовных переживаниях, которые охватывали общину в эти дни. Понятно, что и дети получали свою долю в еврействе

которое впитывали их семьи. Но Шломо был сиротой, и его дядя предпочитал, чтобы именно он оставался дома в те дни, когда семья пребывает в местечке, чтобы стеречь дом и присматривать за хозяйством. Так у Шломо не было никакой возможности научиться чтению и молитве, но с большими усилиями он выучил наизусть «Моде ани», Крият Шма и благословения «А-моци» и «Шеаколь». Когда Мордехай-мельник ввёл молитву с общиной и построил синагогу, Шломо приходил каждое утро в синагогу, облачался в талит и тфилин и слушал молитву других, довольствуясь ответами «Барух у у-варух шмо» и «Амен». Так было и в остальных молитвах дня. Шломо ел только хлеб и пил только воду, потому что не был способен благословлять на пищу другие благословения, кроме «А-моци» и «Шеаколь».

Портной Йосе тоже был очень простым человеком. Однако он уже умел читать и знал наизусть все повседневные молитвы и всю книгу Теилим. Он был скрупулёзен в заповедях, и особенно в заповеди ахнасат орхим. Особую осторожность он проявлял в шмират а-лашон и никогда не произнёс дурного слова ни об одном еврее. Вообще, он был краток в речах и довольствовался самой малой мерой разговора, по необходимости.

Из-за праведности этих двух стариков рабби Бер дружил с ними. Он старался помогать им своей учёностью, насколько это только было возможно. Этот факт дал Залману-Лейбу точку опоры для его насмешек над р. Бером, будто это служило доказательством его невежества.

Однажды случилось так, что у Залмана-Лейба появилась прекрасная возможность отравить жизнь р. Бера. Это было, когда р. Беру принесли вопрос о лёгком скотины, которую зарезали, чтобы обеспечить жителей мясом на Шабат. После долгого разбирательства р. Бер постановил, что скотина кошерна. Залман-Лейб ухватился за это, как нашедший большую добычу. По его словам, скотина была трефной. Он поднял скандал и утверждал, что р. Бер накормил трефным, да спасёт нас Милосердный. Простые евреи, знания которых в подобном были очень скудны, пришли в смятение. Они знали, правда, что Залман-Лейб ищет недостатки у р. Бера и сильно пренебрегает его честью, но, услышав, что он твёрдо стоит на своём мнении, будто р. Бер объявил кошерным трефное, — лишились душевного покоя.

Залман-Лейб пылко указывал на источники у законоучителей, согласно которым скотина трефная, а р. Бер доказывал из тех же самых источников, что его постановление верно, а тем временем деревенские пребывали в замешательстве. Р. Бер, который отнёсся к делу очень серьёзно, пытался вступить в спор с Залманом-Лейбом, чтобы доказать ему свою правоту, но Залман-Лейб стоял на своём и отвечал ему пренебрежительно, называя его «кормящим трефным».

Р. Бер поспешно составил «шеэлат-тшуву», которая включала всестороннее галахическое разбирательство, к раву из Яновичей с просьбой о его решении. В этом своём вопросе рабби Бер проявил глубокую учёность. Чтобы успокоить Залмана-Лейба, р. Бер показал ему вопрос перед тем, как собрался его отправить, но Залман-Лейб отказался даже взглянуть на рукопись. Он бросил её на землю и закричал, что не хочет вникать в эти «глупости». Р. Бер отправил вопрос в Яновичи, и через несколько дней пришёл ответ рава, в котором он подтверждает постановление. Евреи деревни успокоились, но Залман-Лейб не хотел уступать и продолжал стоять на своём мнении.

Наверное, страдания, которые р. Бер терпел от Залмана-Лейба, продолжались бы, если бы Мордехай-мельник следующим летом не переехал жить в Яновичи, взяв с собой также своего зятя. Только тогда р. Бер ощутил покой и начал находить удовлетворение в пребывании в деревне.

Мордехай купил себе дом и лавку на рынке Яновичей, по соседству с синагогой, в которой р. Залман-Хаим служил шамашем. Он начал молиться каждый день в этой синагоге и участвовать в уроках, которые шамаш давал публично. Через короткое время Мордехай стал габаем бейт-мидраша и помогал шамашу в его деятельности. И его зять,Залман-Лейб, молился в том же бейт-мидраше. Здесь он уже нашёл круг знатоков, так что ему было с кем вести пилпуль и проявлять свою учёность.

Р. Залман-Хаим, шамаш, чувствовал душевную связь с Залманом-Лейбом, который при его посредстве стал зятем Мордехая, и способствовал тому, чтобы его избрали теперь «магидом шиура» в ежедневном уроке Гемары, который проходил в бейт-мидраше. Залман-Лейб очень этим наслаждался, а его тесть был доволен. Зять Мордехая стал предметом разговоров в Яновичах.

Однако Залман-Лейб присмотрелся и убедился, что в то время как на его урок приходят лишь семь-восемь аврехов, круг слушателей Залмана-Хаима охватывает многие десятки, или сотни, евреев, которые участвуют в его уроках по Хумашу или Мидрашу. Это зажгло в сердце Залмана-Лейба огонь зависти, и он начал проявлять к нему ненависть и преследовать его. Шамаш не понимал, чего хочет от него зять Мордехая, и был вынужден поговорить об этом с его тестем. Р. Залману-Хаиму не мешала ненависть Залмана-Лейба, но его огорчал сам факт, что тот открылся ему как человек, не наделённый добрыми качествами. По мнению р. Залмана-Хаима, добрые качества имели больший вес, чем учёность, ведь «не изучение главное, а действие». Кроме того, р. Залман-Хаим испытывал определённое чувство вины за то, что из-за него Мордехай удостоился такого зятя, гоняющегося за почётом.

Поэтому р. Залман-Хаим решил сделать всё, чтобы побудить Залмана-Лейба изменить свои пути. Не глядя на отношение Залмана-Лейба к нему, — он подчёркнуто проявлял к нему уважение и почтение. На своих публичных уроках он объяснял слушателям величие значения изучения и знания Торы и указывал как на пример на Залмана-Лейба, на его учёность и на урок Гемары, который он даёт публично.

Это очень впечатлило Залмана-Лейба. Вдруг он увидел перед собой совершенно иного человека, платящего добром за зло. Он ожидал недружелюбного отношения со стороны р. Залмана-Хаима, который видит его ненависть к себе, а в итоге тот проявляет к нему такую привязанность. Вообще, Залман-Лейб начал замечать добрые качества удивительного шамаша, и понемногу его начали мучить угрызения раскаяния.

Наконец в душе Залмана-Лейба произошла большая перемена, и р. Залман-Хаим начал приобретать на него влияние. Со временем Залману-Лейбу стало ясно, что одной его учёности недостаточно и что нужны также добрые дела.

С тех пор возникла глубокая дружба между шамашем и зятем Мордехая. То, в чём никому другому не удалось повлиять на Залмана-Лейба, удалось р. Залману-Хаиму, шамашу, лишь силой того, что он сам был примером доброты сердца и терпения.