Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 31

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

В городе и в деревне

По Витебску распространилось известие, что Хаим пригласил из Минска своего свата р. Цви-Арье-даяна. Все знали цену гостю и приготовили ему подобающую встречу. Раввины и ламданим Витебска провели собрание и решили послать делегацию встретить гостя в пути и сопроводить его в город.

Когда Давид-Лейб узнал, что его отец уже в пути, он поехал в Островно, чтобы встретить его там. Он хорошо знал, зачем пригласили его отца в Витебск, и решил что-нибудь сделать, чтобы тот заранее получил необходимые объяснения о положении, каково оно есть.

— В течение восьми лет, что Давид-Лейб жил на содержании у тестя, он не виделся с отцом, и за этот период его облик изменился. Когда он пришёл к отцу, он не открылся ему сразу, и даян смотрел на него со смутным ощущением, когда, с одной стороны, тот казался ему знакомым, а с другой — он не мог вспомнить, кто это. После того как он пробыл целый день в Островно, р. Цви-Арье собирался выехать под вечер в путь в Витебск, чтобы прибыть туда с рассветом. Однако Давид-Лейб упросил его остаться в Островно, так как у него есть к нему важное дело. Когда даян согласился на его просьбу и был готов принять его — он открылся ему и рассказал о причине его приглашения сватами.

Всю ночь отец и сын беседовали о словах Торы. Р. Цви-Арье выяснил, что его сын — великий ламдан, ибо тот нисколько не скрывался от него. Давид-Лейб объяснил отцу, почему он начал заниматься сапожным ремеслом, и суть своего решения пользоваться трудом своих рук и быть подобным «скрытому» в своих путях. Рано утром после молитвы р. Цви-Арье отправился в путь, но Давид-Лейб проводил его лишь часть пути,

и расстался с ним, чтобы прибыть в Витебск раньше него, так чтобы никто не узнал об их встрече. Перед расставанием он попросил отца, чтобы тот никому не намекал на его учёность и на его скрытый путь.

С его появлением в Витебске даяна приняли с большим почётом. Делегация, которая вышла ему навстречу за город, — сопровождала его при въезде. После почётной встречи его привели в дом его свата, где собрались почтенные люди города.

По окончании череды «почестей» и после того как рабби Цви-Арье произнёс слова Торы, публика разошлась, и в доме остались только р. Цви-Арье, р. Давид-Лейб и сваты. Теперь сваты излили своё сердце перед даяном о позоре и унижениях, которые навлёк на них их зять тем, что стал сапожником. Поскольку тем временем наступила ночь — р. Цви-Арье, который выслушал их слова терпеливо, сказал: «Ночь непригодна для суда, давайте же отложим приговор на завтра». После этого он сел учиться.

Наутро сваты снова явились к нему в ожидании того, что он отругает своего сына, но он не стал медлить со своим решением, спросив их: почему вы сердитесь на то, что мой сын занимается ремеслом, ведь ясная мишна говорит: «Люби труд и ненавидь раввинство»?! Даян объяснил им значение труда, приведя многочисленные доказательства из слов наших мудрецов, благословенной памяти. Он указал на изречение в «Мидраш раба»: «Труд дороже заслуги праотцев», и тому подобное.

С большим трудом сваты восприняли слова даяна, который оправдал своего сына. Они не могли примириться с мыслью, что их зять будет сапожником.

Р. Цви-Арье пробыл в Витебске пять недель. Сваты больше не возвращались к теме, ради которой он приехал, понимая, что слова не помогут. С другой стороны, Давид-Лейб — который посвящал свои ночи изучению Торы — использовал период пребывания отца в Витебске, чтобы учиться с ним книгам исследования.

Случилось однажды, что в дом Давида-Лейба вошёл еврей и отдал свою обувь в починку. Давид-Лейб заметил, что тот не из Витебска, и в беседе с ним узнал, что тот живёт в деревне Атинка возле Калиска. Тот предложил ему переселиться в Атинку, где он сможет, по его словам, зарабатывать в достатке.

Эта мысль пришлась по душе Давиду-Лейбу, который потом поговорил об этом с женой. «По-моему, это подходит нам во всех отношениях, и особенно я смогу чувствовать себя там свободным, поскольку никто меня там не знает. С другой стороны, твои родители не будут так огорчаться из-за меня, поскольку я буду далеко от глаз» — так сказал Давид-Лейб своей жене. Она сразу же согласилась с ним, и они переехали жить в Атинку.

Давид-Лейб открыл в Атинке мастерскую и начал зарабатывать там как сапожник. Никто там не следил за ним, и никому не приходило в голову, что этот сапожник — «скрытый» и занимается Торой по ночам. В бейт-мидраше он сидел с простыми людьми и слушал урок по «Эйн Яаков» и по мидрашу, как тот, кто не способен на большее. Так прошли пять лет, и Давид-Лейб радовался своей доле. Дела шли точно по его духу, и никто не видел в нём больше того, что было видно снаружи.

Однако Давид-Лейб уделял испытующий взгляд другим. Он хотел узнать, не найдётся ли в деревне кто-нибудь, способный скрывать себя, как он. Особенно он обращал внимание на прохожих, не находятся ли среди них «скрытые». Ведь таков был путь скрытых праведников: приходить в деревни и в отдалённые еврейские местечки, именно в места, где евреи пребывают в низком и отсталом состоянии, и стараться влиять на них по их пути, поднимать их к добрым делам и пробуждать в их душе желание изучать Тору — каждого по его пути и возможностям.

Давид-Лейб очень хотел познакомиться с этими странствующими скрытыми праведниками, чтобы приблизиться к ним и изучить их пути. Поэтому он превратил свой дом в место гостеприимства и присматривался к каждому гостю, не «скрытый» ли он. Если только он слышал от гостя какое-либо слово, указывающее на мудрость или знание, — он больше не оставлял его в покое. Он засыпал его вопросами и трудностями, пока тот не был вынужден открыться перед ним.

Часто случалось, что гость-«скрытый» вёл, в бейт-мидраше или на улице, беседу по своему пути с деревенскими евреями. В этой беседе, очень простыми словами, он старался пробудить тягу к Торе и к добрым делам. Давид-Лейб сразу замечал смысл слов, и чтобы быть уверенным в сути собеседника — задавал ему вопрос, сопровождаемый испытующим взглядом, из которого тот понимал, что на него есть «подозрение». «Скрытый» пытался тогда прикинуться простаком, как тот, кто совсем не понял вопроса. Но именно это притворство подтверждало в глазах Давида-Лейба тот факт, что перед ним скрытый праведник. Он больше не отпускал гостя, пока тот не был вынужден открыться перед ним.

Порой случалось, когда Давид-Лейб задавал вопрос «скрытому», что тот почёсывал себе лоб и говорил: «Чего хочет от меня этот еврей? Почему он не задаёт вопрос людям более разумным и учёным, чем я?» Присутствующие разражались смехом и говорили: «Сапожник на этот раз вбил гвоздь не в то место». Однако Давид-Лейб уже знал, вбил ли он «гвоздь» в нужное место или нет.

Таким путём Давид-Лейб познакомился со многими «скрытыми».

Среди гостей, которые приходили время от времени в Атинку, был еврей с жёлтыми волосами на голове и жёлтой бородой, из-за которых его прозвали в Атинке «Жёлтым коэном», ибо он был коэном. Он был весёлым и сердечным евреем. Некоторые прозвали его «Весёлыми потрохами», потому что у него на устах всегда были шутки и остроты, которыми он веселил людские сердца.

Особенно он выделялся своей любовью к детям, с которыми он забавлялся и раздавал им орехи и яблоки, настаивая на том, чтобы они произносили благословение до и после. Он учил их благословлять громким голосом и чтобы слушающие отвечали «амен». При этом он вёл с ними беседу о содержании их учёбы в «хедере» и проверял их. Он прививал им желание учиться посредством рассказов о знатоках Торы и праведниках, так что эти слова пробуждали в детях стремление уподобиться им и идти по их путям.

Никто в Атинке ничего о нём не знал. Даже не знали точно, как его зовут, откуда он родом, какова цель его странствий и для чего он приходит в Атинку. Ни у кого не было ответа на эти вопросы.

Давид-Лейб пытался следить за ним и выслеживать его шаги. Он предполагал, что заметит какое-либо действие с его стороны, способное прояснить, что он «скрытый», но все его усилия оказались тщетными. Давид-Лейб много прислушивался со вниманием к словам «Жёлтого коэна», не удастся ли ему извлечь из них что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, «Жёлтый» часто говорил об ахават Исраэль и всегда рассказывал истории и агадот наших мудрецов, благословенной памяти, в связи с этой темой.

Было ясно, что его дело — насаждать любовь к народу Израиля и указывать на её необходимость, ибо может возникнуть опасность, что евреи начнут, да спасёт нас Милосердный, ненавидеть друг друга и пренебрегать своей собственной значимостью.

Простые люди улыбались, слушая слова «Жёлтого». Другие принимали его слова с насмешкой, в конце концов, кто он и что он такое, чтобы быть достойным говорить о таких вещах? Возможно также, что слова гостя были выше их понимания, хотя он говорил просто и понятно. Для Давида-Лейба смысл слов «Жёлтого» был в том, что он не просто гость.

Особенно сильное впечатление произвело на Давида-Лейба то, что «Жёлтый» собирал вокруг себя в бейт-мидраше маленьких детей, заводил перед ними песню и побуждал их присоединиться к его пению. Вместе они пели с воодушевлением и с радостью. Потом он даже пускался с ними в пляс, и атмосфера была весёлой.