«Сефер а-зихронот» глава 71
| Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав. |
| Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения. |
Человек и вселенная
Барух был потрясён.
«Хвалите Г-спода с земли» – провозгласил он в восхищении. Он не мог оторвать взгляд от великолепия Б-жественного творения и продолжал зачарованно смотреть на явления творения и его чудеса, так что почти забыл, что ему надо вернуться к своему учителю, чтобы прислуживать ему.
Заход солнца, который произошёл затем, был особенно чудесным, но восхищение уступило место чувству страха, когда в сумерках начал воцаряться полумрак. Земной шар изменил свой облик со светлого на тёмный и вместе с ним словно превратил настроение и атмосферу в мрачные. Барух остался прикованным к своему месту, охваченный раздумьями.
Прошло немного времени, и над его головой начал раскидываться светлый небосвод, усеянный миллиардами сверкающих звёзд. Луна прокладывала себе путь между ними, как царица, и её сияние заливало лик вселенной своими серебряными лучами.
Теперь место печали, которую принёс с собой закат, заняла – радость. Свет луны и звёзд пробудил в душе Баруха радость, которой он никогда не знал и не чувствовал. Это была радость творения, совершенная Б-жественная радость.
Баруху не было нужды помнить, что настало время молитвы Маарив. Молитва словно прорвалась и излилась сама собой, движимая словами «Все кости мои скажут: Г-споди, кто подобен Тебе». И так его уста начали выражать всё переживание его души, благословляющей Святого, благословен Он, Который словом Своим наводит вечер, мудростью открывает врата и разумением изменяет времена и чередует сроки, и так далее и далее.
Стих «Слушай, Израиль, Г-сподь, Б-г наш, Г-сподь один» Барух произнёс с такой великой кавваной и воодушевлением, ощущая себя частью Б-жественного единства, которое даёт бытие всему творению.
Слово «эхад» он протянул голосом, исполненным кавваны слияния, который переливался в воздухе и наполнял пространство мира. «Эхад» Баруха раскатилось по горе и долине, полю и лесу, слилось с песнью ручья, журчащего у подножия горы, и превратилось в песнь всей вселенной, возносящуюся всё выше и выше, пока она не становится неотъемлемой частью сияния луны и звёзд, и разливается, как аромат благовоний, наполняющий всю природу.
Голос Баруха прервался, словно онемев от силы воодушевления, и тогда издалека к нему докатилось эхо возглашения его «эхад». Снова вернулось «эхад» и было воспринято в своём отзвуке внутри всего творения, охватывая гору и долину, поле и ручей, лес и скалу, дерево и траву, и окутывая также самого Баруха. Всё во всём всё сплавилось и слилось в «эхад», всё стало единым, полным и абсолютным выражением «полна вся земля славы Его».
Трепет святости охватил Баруха. Он услышал, как бы, в эхе, дошедшем до него, Б-жественный ответ на свой святой призыв, и увидел в этом знак того, что его голос действительно был воспринят в небесах небес и дошёл до Престола славы, и оттуда, так сказать, возвращается к нему возглашение: «Г-сподь один!», выражающее полное и абсолютное единство, «нет ничего, кроме Него».
Когда Барух вернулся в имение, в очень поздний час ночи, он чувствовал себя как заново родившийся, более очищенный и более возвышенный. Впечатление того вечера не оставляло его все дни его жизни.
В течение лета Барух многому научился из уст гаона рабби Шломо. Находясь бо́льшую часть суток в ешиве, он изучал Гмару и её комментаторов, а в доме рабби Шломо он изучал мусар и качества и получал наставление в служении Творцу. Барух установил себе железное правило – прилагать все усилия, чтобы применять и осуществлять на деле всё, что он изучил, поскольку главным для него было практическое исполнение воли Творца; «не изучение главное, а деяние».
Наступил месяц элул. В ешиве, по обычаю, уменьшили изучение Гмары и галахи, и ученики посвящали больше времени вопросам богобоязненности и служения Творцу. Многие ученики соблюдали посты, совершали Тикун хацот и посвящали себя отчёту души, изучению мусара и тшуве.[1]
Это была удобная пора для Баруха, чтобы ещё больше посвятить себя изучению мусара и учения о качествах, он также использовал своё время и осуществил своё стремление к уединению в лесу. С тех пор как он побывал со своим учителем в имении тестя его брата, где постиг смысл в Б-жественном творении, Барух получил большее стремление и особую любовь к природе. «Откровение», которого он удостоился в тот незабываемый вечер, оставило на нём впечатление в такой мере, что при всякой возможности он искал случая выйти за город и бродить по полю и лесу, с ощущением, что так он больше приближается к Творцу мира.
Из того, что он изучил, Барух знал, что, помимо общего деления творений, которые сотворил Святой, благословен Он, – на «воинство небесное» и «воинство земное» – существует внутреннее подразделение в «воинстве земном», то есть в самом нижнем мире.
– Деление на четыре части, или «четыре разряда»; неживое, растительное, животное и говорящее. У каждой из этих частей есть особая душа, оживляющая и поддерживающая её. Эти четыре части не находятся на равной ступени, а каждая часть находится на ступени выше другой: растительное возвышеннее неживого, животное – растительного, а «говорящее», то есть: человек, возвышеннее всего. Задача каждой части, низшей по своей ступени, служить высшей, чем она. Растительное питается от неживого праха, животное питается растительным, а человек животными. Цель каждого творения состоит в том, чтобы подняться и включиться в высшую ступень, и так будет достигнута цель всего Б-жественного творения.
Хотя, как сказано, у каждого творения есть своя душа, однако души всех четырёх разрядов не подобны друг другу. Правда, в своём корне – все души происходят от Самого Святого, благословен Он, Который Один и Единственен, и нет у Него начала и нет у Него конца, но ступени душ, когда они выражаются открыто, соответствуют их ступени и положению в творении. У неживого есть душа неживого, у растительного есть душа растительного, и так же у животного и говорящего. Согласно этому, душа человека является самой высокой.
Эти открытия открыли Баруху глаза, чтобы видеть в каждой вещи часть общего Б-жественного творения, и так он убедился в мудрости и могуществе Творца. Во всём он видел часть Б-жества свыше.
Солнце в своём могуществе, и луна и звёзды в великолепии своей красы вызывали у Баруха изумление в той же мере, что и червь, ползающий по земле, и муравей, строящий свой мир. Всё повествовало о деянии Б-га и о чудесах Творца.
Во всём Барух видел – душу, и из каждой вещи и каждого явления учился любить Святого, благословен Он, и трепетать перед Ним.
Это было во второй половине месяца элул. Барух вышел уединиться в поле. Он пришёл на поле, на котором хлеб уже был сжат. Там и сям валялись разбросанные колосья. Там и сям лежал забытый серп. Неподалёку простирался фруктовый сад, плоды с деревьев которого уже были собраны. На траве между деревьями были разбросаны отдельные яблоки и груши, которые гнили. На ветвях обнажённых деревьев сидели вороны и каркали. Печаль начала тяготить сердце Баруха. Мир казался стоящим на границе между заканчивающимся годом и годом, который вот-вот начнётся. Мир стоял перед обновлением. 25 элула был сотворён мир, а в Рош а-Шана, который является шестым днём Творения, был сотворён человек, избранный из созданий. Прошедший год кажется прощающимся в сопровождении печали, а новый появляется на его месте в радости.
Пока он был погружён в свои раздумья, молнии начали прорезать мрак туч, которыми внезапно покрылось небо. Барух не почувствовал страха перед молниями и громами и не испугался ливней. В громах он слышал эхо голоса творения, а в молниях видел отражение Б-жественного света. Теперь тучи начали рассеиваться, и сквозь них стали видны клочки голубого небосвода. На одной из туч, висящих напротив солнца, вдруг показалась многоцветная радуга во всём своём царственном великолепии.
С чувствами благоговейного трепета и воодушевлением Барух произнёс благословение на радугу. В уме Баруха промелькнула мысль, что, по сути, человек подобен дереву полевому, у которого есть время роста и развития, время приношения плодов и твёрдого стояния, и время упадка и увядания. Так открылась Баруху ещё одна сторона человека как неотъемлемой части всего Б-жественного творения.
Когда настали Грозные дни, Барух почувствовал себя частью Б-жественного творения, сознающего своё постоянное существование от своего Б-жественного источника и царство и владычество Творца и Поддерживающего всё. Молитвы Рош а-Шана и Йом Кипура словно лились и изливались сами собой из глубин его души.
Его душа нашла своё полное выражение в этих святых и возвышенных молитвах и достигла посредством них вершины чистой духовности, которая покорила всё его существо, очистившееся теперь от своей телесности и материальности, будучи пропитанной и окружённой абсолютной духовностью.
Примечания
- ↑ Примечание Ребе шлита (Адмора шлита) (в «Сефер а-зихронот» – идиш): см. «Тур барекет» к Шулхан аруху, «Орах хаим», разд. 581, «Биркей Йосеф», часть «Орах хаим», раздел 581. «Элеф ле-мата» – Раза Маргалиота – раздел 581, сеиф катан 13.
