«Сефер а-зихронот» глава 69
| Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав. |
| Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения. |
Рав и его ученик
Всё то время, пока Барух из Вязина изливал своё сердце перед рабби Шломо, глава ешивы не сводил с него глаз. Было ясно, что глава ешивы очень интересуется сущностью стоящего перед ним юноши. У самого Баруха было ощущение, что гаон проникает своим взглядом в глубины его души и испытывает его с ног до головы.
– Действительно ли найдёт его гаон достойным быть его учеником и обучать его тайнам Торы? Барух чувствовал, будто его судьба лежит на чаше весов. Это так подействовало на него, что он разразился плачем, который шёл из глубины его души.
«Почему ты плачешь?» – спросил рабби Шломо с ноткой сострадания – «Ведь ты достиг своей цели и вступил на царский путь в служении Творцу!».
Барух очень хотел ответить. Всем сердцем он хотел объяснить главе ешивы, что ему недостаёт многого для совершенства его души, не только в области знания, но и в области духовной устойчивости и душевной уверенности на своём пути. Ему очень недоставало наставника масштаба рабби Шломо, к которому он испытывает большое доверие. Однако его дух был в смятении, и слёзы сдавили ему горло, и он не мог открыть рот и произнести ни слова.
После минуты молчания рабби Шломо сказал Баруху, чтобы тот вошёл к нему в комнату завтра после молитвы Маарив.
Барух покинул комнату р. Шломо через заднюю дверь, чтобы никто не узнал о его посещении праведника.
Барух принял на себя пост в течение трёх суток, то есть 72 часов, по числу «хесед», в молитве к Святому, благословен Он, чтобы Он даровал ему милость и благосклонность в глазах гаона. Также он принял на себя пост молчания и не спать в течение этих трёх суток.
Ночь он провёл в Торе и молитве в бейт-мидраше, в котором имел обыкновение ночевать. Он ощущал сильную телесную слабость, не зная, откуда это происходит, поскольку посты и умерщвления плоти не были для него в новинку, и он был привычен также к тяжёлой работе, которой зарабатывал на жизнь.
«Когда я начал совершать Тикун хацот в ту ночь» – рассказывал Барух позднее – «я почувствовал некую глухоту в сердце. Я очень старался, и через долгое время почувствовал наконец, что моё сердце открылось для служения Творцу, но одновременно с этого мгновения перед моими глазами начали вставать ужасающие картины, подобных которым я никогда не видел».
После того как все его усилия избавиться от дурных мыслей и от ужасных видений не помогли, он начал умолять Святого, благословен Он, чтобы Он удалил от него дурные видения, из его уст вырвался отчаянный возглас: «Ой, Владыка мира», и это помогло. С этого мгновения он полностью освободился от этих мыслей, а Тикун хацот совершил с великим плачем.
В конце концов он почувствовал облегчение души. С восходом солнца он помолился молитвой «ватикин» и вышел наружу немного отдохнуть.
Весь день он провёл в Торе и служении. Это было призвано также служить духовной подготовкой к судьбоносной встрече с рабби Шломо, на которой должен был решиться вопрос, будет ли он принят в ученики.
После молитвы Маарив шамаш намекнул ему, что настал час тайно войти в комнату главы ешивы.
Его сердце колотилось, как громовые раскаты. Однако он сразу ободрился, войдя в комнату, когда увидел приветливое выражение лица праведника. Рабби Шломо начал говорить с ним по-отечески и ласково.
Сначала рабби Шломо поинтересовался, какие главы он изучил из книг «Аводат а-кодеш» и «Решит хохма», Барух ответил ему, что в книге «Решит хохма» он изучил «Шаар а-ира» и дошёл до главы 14. В «Аводат а-кодеш» он уже закончил все сорок четыре главы второй части. Вместе с тем он добавил, что, несмотря на его труд и усилия понять всё, что он изучил, многое осталось для него неясным.
Тут рабби Шломо удивил его, обратившись к нему:
«А теперь скажи-ка мне: разве, когда изучают несколько глав в „Аводат а-кодеш“ и в „Решит хохма“, следует заниматься постами и умерщвлениями плоти? Кто разрешил тебе это? Наши мудрецы указали нам „Сделай себе раввина“, чтобы человек не делал ничего по собственному разумению, поскольку такие вещи – посты и умерщвления плоти – могут быть делами дурного начала, чтобы отвлечь человека от Торы и чтобы внушить ему ощущение, что он праведник».
И рабби Шломо продолжил: «На этот раз я не отменяю твоего обета поститься 72 часа подряд, но впредь не делай так иначе как после получения разрешения от выдающегося раввина».
«Наши мудрецы, благословенна их память, говорят о дурном начале, что оно „великий мастер“» – объяснил ему рабби Шломо – «и оно соблазняет каждого к нарушению воли Творца мира, обращаясь к каждому соответственно его положению и ступени. На каждом пути служения Творцу подстерегает определённая опасность, ибо путь, сколь бы он ни был совершенен, будет использован дурным началом, чтобы довести человека до порчи, не дай Б-г».
Немного придя в себя, Барух ясно убедился, что рабби Шломо видит всё духом святости. Рабби Шломо говорил как тот, кто хорошо знает мысли Баруха и всю его историю. Известно ли ему также об испытании в Вязине?
Рабби Шломо недолго оставил его колебаться в этом вопросе. Он продолжил: «Твоя стойкость в испытании в доме вдовы, и главным образом твоё правильное и немедленное решение оставить свою работу там привели к постановлению Небесного суда о том, что твоё сердце пробудится служить Святому, благословен Он, правильным путём».
Барух стоял поражённый: неужели он действительно достиг своей цели?
Праведник продолжил говорить: теперь дело зависит от твоей готовности принять на себя условия, которые я ставлю перед тобой, чтобы я мог наставлять тебя, с помощью Вс-вышнего, в служении Творцу. Прежде всего ты должен изучать Тору и молиться с цельным и правильным сердцем, и ты должен вести себя со скромностью. Главное условие состоит в том, что ни один человек не должен знать, что я учусь с тобой и что вообще у тебя есть со мной особая связь.
Барух принял на себя эти условия.
В ешиве рабби Шломо было принято, что сразу после того, как ученик удостаивался того, что гаон приглашал его в свою комнату побеседовать с ним, все ученики, от самого старшего из них до самого младшего, окружали его при его выходе из комнаты гаона и желали ему «мазл тов», а тот должен был повторить слова Торы, которые удостоился услышать из уст главы ешивы.
Это было редким явлением, чтобы ученик удостоился быть позванным в комнату гаона, были
ученики, которые учились в ешиве много лет и никогда этого не удостоились.
Несмотря на то что со стороны Баруха его посещение гаона должно было храниться в тайне, как его первое посещение, – об этом почему-то стало известно в ешиве, и сразу при его выходе из комнаты все ученики ешивы встретили его сердечным пожеланием «мазл тов».
Барух был ошеломлён. Ученики начали требовать от него, чтобы он повторил слова Торы, которые услышал из уст гаона, а он не знал, что им сказать. Он попал в совершенно неловкое положение.
Среди учеников, ожидавших его слов, был самый важный ученик в ешиве, Шмуэль-Гдалья, илуй из Пинска, о котором говорили, что рабби Шломо не раз оказывал ему честь произнести общий урок перед учениками. Другим важным учеником, бывшим там, был Йехиэль-Гершон, о котором Барух хорошо помнил, как он некоторое время назад вышел из комнаты рабби Шломо и все ученики желали ему «мазл тов» и как этот Йехиэль-Гершон повторил перед всеми учениками слова Торы, которые услышал из уст своего учителя.
Теперь и от Баруха потребовали повторить слова Торы, которые он услышал из уст своего учителя, а он не знает, что придумать.
Тем временем ученики выразили своё великое удивление тем, что Барух, который является самым молодым учеником в ешиве и, кроме того, прибыл в ешиву лишь недавно, уже удостоился войти наедине к главе ешивы. Они рассказали Баруху, что лишь считаные разы случалось, чтобы рабби Шломо приглашал к себе новых учеников. Однажды это был застенчивый ученик, который в своей застенчивости дошёл до того, что просто прятался от каждого встречного. Когда он вышел из комнаты гаона, он стал другим человеком. Выяснилось, что он был сиротой, лишённым отца и матери. Его отец был великим праведником. Юноша стал одним из важных учеников в ешиве.
В другой раз это был юноша с очень дурными качествами. Он был обжорой и пьяницей, гордецом, гневливым и лжецом, но был наделён большими способностями, и этот ученик тоже полностью изменился после посещения рабби Шломо.
Барух оказался в тисках.
