«Сефер а-зихронот» глава 28
| Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав. |
| Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения. |
«Вельможа» Яновичей
Р. Яаков-Айзик был самым почтенным евреем в Яновичах. Он же был и тем, чьё слово было решающим в городе. Все боялись его, зная его силу и влияние. Р. Яаков-Айзик был уроженцем Яновичей. Его отец, р. Шимшон-Элияу, был тем, кто укрепил общину в Яновичах. Он был сыном гаона рабби Яакова из Витебска и человеком совершенным и умным. Владел русским и польским языками и обладал познаниями в математике. Благодаря этим своим познаниям граф Липский, один из крупнейших и богатейших землевладельцев Витебской губернии, назначил его управляющим своими имениями близ Яновичей.
Для этого р. Шимшон-Элияу поселился в Яновичах. Благодаря этому было обеспечено пропитание многих евреев. Местечко начало процветать, не только в материальном отношении, но и в духовном. Все учреждения Торы и цдаки укрепились и расширились. В течение двадцати лет еврейская община в Яновичах развилась и количественно, и качественно. В ней прибавилось много знатоков Торы, благодаря тому, что баалей батим брали себе в зятья ламданим, для детей привозили меламедов, сведущих в Торе, а в бейт-мидрашах сидели бахурим и прушим и занимались Торой.
Центром притяжения в Яновичах был богатый дом р. Шимшона-Элияу, который был местом собрания мудрецов в полном смысле слова. Всякий, кто хотел впитать в себя Тору и мудрость, приходил в этот дом. Дом р. Шимшона-Элияу был открыт для гостей, и особенно для сведущих в Торе. Очень многие разбогатели через него. Рука р. Шимшона-Элияу была всегда открыта для подаяния цдаки, и он был всегда готов оказать милость еврею, и особенно когда речь шла об устройстве заработка. Из-за всего этого на р. Шимшона-Элияу смотрели с уважением,
и считали его истинным руководителем города. Его прозвали «вельможей Яновичей», и действительно с его мнением считались больше, чем с мнением самого графа Липского собственной персоной.
Близ Яновичей жил небольшой «помещик», который очень завидовал рабби Шимшону-Элияу. Он не мог вынести его величия и доверия, которое питал к нему граф Липский. Этот «помещичек» «состряпал» навет на р. Шимшона-Элияу, которого он обвинил в растратах. Обвинитель выставил лжесвидетелей, которые засвидетельствовали, что р. Шимшон-Элияу обманывал графа Липского и подделывал счета его имений.
Когда в Яновичах стало известно о навете на р. Шимшона-Элияу — на всю общину напал страх, созванное собрание постановило провести пост Бахаб (понедельник, четверг и понедельник), чтение слихот и чтение «Ва-йехаль», как в общественный пост. Также было решено, что все члены общины выразят готовность поклясться, что р. Шимшон-Элияу невиновен. И в деревнях и имениях, над которыми надзирал р. Шимшон-Элияу, поднялась буря, все очень сокрушались о навете, который был известен как лживый навет. И там было решено послать людей к графу Липскому, который находился тогда в одном из своих имений возле Вильны, и ходатайствовать перед ним за р. Шимшона-Элияу.
Один был, кто продолжал пребывать в спокойствии, и это был сам рабби Шимшон-Элияу. Несмотря на огорчение всех жителей Яновичей, и особенно его домочадцев, он продолжал, как всегда, полностью уповать на Святого, благословен Он. Он сказал, что именно теперь на нём лежит обязанность провести отчёт души, проверить свои дела и исправить искажения, которые он, несомненно, причинил, ибо иначе не пришёл бы на него навет. Р. Шимшон-Элияу был интересным человеком и в этом отношении, он знал, что всё исходит от Святого, благословен Он, и совершается по частному провидению. Он никогда не гордился своим величием, и потому не чувствовал себя беспомощным из-за возможности падения. Он считал, что должен принимать в равной мере всё, что даётся ему из руки Вс-вышнего, будь то хорошее или плохое. Именно это осознание и побуждало его использовать своё величие и богатство для помощи ближнему, и именно оно привело его теперь к выводу, что ему следует всё больше и больше прилепляться к Святому, благословен Он.
Р. Шимшон-Элияу приобрёл упомянутое своё мировоззрение ещё с самого раннего детства, под влиянием своего отца, и более того — под влиянием своего двоюродного деда, р. Йехиэля-Моше, который был человеком добрых качеств и богобоязненным в высшей степени.
Отец р. Шимшона-Элияу был не только гаоном, но и большим богачом.
Его дом вёлся с большим размахом, р. Шимшон-Элияу был слабым с детства, и потому на него не возлагали бремя Торы в столь большой мере. Зато его в особой мере воспитывали в добрых качествах.
Его мать была родом из Праги. Также и р. Йехиэль-Моше, дядя его матери, был родом из Праги. Он считал себя учеником Магараля из Праги и всегда занимался книгами Магараля. Он также всегда поступал согласно этим книгам. Этот самый р. Йехиэль-Моше и воспитывал Шимшона-Элияу с самого раннего детства по пути Магараля из Праги. Поэтому твёрдая вера в то, что всё направляется частным провидением, была укоренена в нём с детства.
Когда р. Шимшон-Элияу узнал, что собрание в Яновичах постановило провести пост Бахаб — это очень огорчило его. Он не хотел, чтобы целая община евреев постилась из-за него. Но, по своему обыкновению, он увидел в этом доказательство того, что Святой, благословен Он, хочет, чтобы жители Яновичей совершили тшуву. Поэтому он и сам участвовал вместе с евреями Яновичей, когда они собирались в синагогах в дни поста. Плач тогда пронзал небеса, и р. Шимшон-Элияу плакал больше всех — от скорби о судьбе всей общины. Напротив — в отношении второго решения собрания, чтобы члены общины поклялись в его невиновности, р. Шимшон-Элияу занял позицию противодействия. Он решительно настоял на том, чтобы это решение не было исполнено, выражая своё желание предать себя в руки Святого, благословен Он.
Спустя несколько недель в Яновичи прибыла делегация из трёх человек от графа Липского. В течение недели они занимались проверкой счетов и запасов зерна и имущества в имениях, находившихся в управлении р. Шимшона-Элияу. Они убедились, что всё ведётся в полном порядке. Обвинение против р. Шимшона-Элияу оказалось ложным, и он был открыто оправдан. Более того: граф Липский решил открыто выразить своё доверие еврею-управляющему и послал ему в подарок серебряный светильник с шестью ветвями, высотой в ама с четвертью. Р. Шимшон-Элияу привёз светильник в Витебск, там передал его ювелиру, который добавил к нему две ветви. После его завершения р. Шимшон-Элияу пожертвовал светильник Большой синагоге в Витебске для зажигания ханукальных свечей.
Яаков-Айзик был единственным сыном р. Шимшона-Элияу. Понятно, что, поскольку он был единственным сыном, к нему относились как к зенице ока, и для его обучения приглашали лучших меламедов. Когда Яаков-Айзик достиг бар-мицвы, р. Шимшон-Элияу решил, по совету рабби Симхи-Зелига, знаменитого паруша из Витебска, взять р. Нафтали-Зеэва, который был известным знатоком Торы, меламедом для юноши. Р. Нафтали-Зеэва прозвали «Талмудистом», потому что он постоянно размышлял над Талмудом. Вместе с тем он был сведущ и в книгах исследования, таких как «Морэ невухим» и «Кузари». Р. Нафтали-Зеэв был также очень богобоязненным, но был по натуре холодного нрава и делал упор на простой смысл вещей. Поэтому он терпеть не мог изучать «побочные» толкования, и тем более намёки и тайны. Даже агадот Талмуда он пытался объяснять в предельно упрощённом ключе, а когда это ему не удавалось, пропускал их. Он утверждал, что то, что невозможно объяснить путём простого смысла, — вообще незачем объяснять.
Вообще р. Нафтали-Зеэв считал, что опираться следует главным образом на разум, а не на чувство. Даже в исполнении заповедей р. Нафтали-Зеэв искал исключительно разум, а не чувство. По его мнению, мозг должен полностью властвовать над человеком, а сердце и чувство должны занимать второстепенное место по значимости, если вообще занимать.
Р. Нафтали-Зеэв очень строго соблюдал почтение к Торе и к знатокам Торы. С другой стороны, он совершенно пренебрегал простыми богобоязненными евреями и людьми дела. На таких — поскольку они не учили Тору достаточно, чтобы быть выдающимися ламданим, — он смотрел свысока. Особенно холодно, и почти с неприязнью, он относился к людям из простонародья.
Его ученик, Яаков-Айзик, был очень привязан к нему и находился целиком под его влиянием. Много Торы и знаний он приобрёл у него, в течение всего периода своей учёбы у него, вплоть до своей женитьбы.
Однако р. Шимшон-Элияу с огорчением заметил, что его сын, который и в самом деле был выдающимся знатоком Торы, относится равнодушно к страданиям людей и не трогается горем ближнего. Даже когда он даёт цдаку, он делает это без всякого чувства и без сердца. Это очень огорчало р. Шимшона-Элияу, чей собственный путь был совершенно иным, и он поговорил об этом с р. Нафтали-Зеэвом, намереваясь прибегнуть к его помощи для исправления недостатков сына. Однако, к изумлению р. Шимшона-Элияу, сам р. Нафтали-Зеэв относился равнодушно к делу цдаки и ко всему, что связано с общественной жизнью. По его мнению, главным было изучение Торы, или, самое большее, исполнение заповедей лишь по букве закона. Это удручило р. Шимшона-Элияу, который убедился, откуда проистекает отношение его сына к жизни: — от влияния р. Нафтали-Зеэва.
