«Сефер а-зихронот» глава 24
| Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав. |
| Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения. |
Евреи в деревне
В базарный день р. Залман-Хаим проводил весь день на рынке, среди лавочников и купцов. Он присматривался к каждому из торговцев и торговок рынка. Когда он замечал кого-нибудь, кому не хватало определённой суммы для совершения какой-нибудь покупки, — он сразу же вручал ему требуемую сумму: «Это дано тебе в ссуду, и да будет с успехом. Только старайся торговать честно и добросовестно, не обманывать никого, и тогда Святой, благословен Он, убережёт тебя, чтобы не обманули тебя. Сумму ссуды вернёшь, когда у тебя будет прибыль, тебе не нужно обременять себя из-за этого».
Иногда это был торговец, который занимался покупкой воза зерна, иногда это был мясник, который собирался купить скотину, а иногда это была бедная еврейка, которая торговалась с крестьянином о курице или мешочке яиц. Р. Залман-Хаим всегда был готов помочь каждому, если только хватит суммы в копилке. Поэтому он старался каждый понедельник и четверг, чтобы каждый опустил монету в копилку для цдаки. Через некоторое время он ввёл обычай, чтобы каждый вызванный к Торе жертвовал в фонд гмилут хасадим. С течением времени р. Залман-Хаим передал фонд и управление им в руки общины, но и тогда он не перестал собирать деньги в копилку для фонда и также продолжал трудиться в поисках еврея, нуждающегося в гмилут хесед.
Проводя день на рынке, р. Залман-Хаим заботился также о должном поведении людей рынка, чтобы они не ссорились между собой и чтобы не посягали на чужие границы. Когда он видел евреев, ссорящихся между собой, он подходил к ним и объяснял им мягкими словами, что не подобает евреям ссориться между собой. Все приходившие на рынок уже знали р. Залмана-Хаима и его чистую душу, и поэтому прислушивались к нему и переставали ссориться. Когда его обычные слова не помогали, — он рассказывал истории из Гемары и Мидраша. С интересом и вниманием люди слушали и отступались от ссоры.
Вообще, у р. Залмана-Хаима было много занятий в базарные дни. Особенно он посвящал себя деревенским евреям, которые приезжали на рынок из окрестных деревень. Он расспрашивал каждого по отдельности о положении в деревне, о жизни там и о состоянии еврейства у них. Он спрашивал его, есть ли у него возможность молиться с общиной, даёт ли он цдаку как подобает и соблюдает ли он заповедь ахнасат орхим. Он интересовался также путями воспитания деревенских детей и тем, есть ли у них меламеды. Также интересовался взрослыми дочерьми и уговаривал людей выдавать своих дочерей замуж за сынов Торы.
Таким путём р. Залман-Хаим познакомился со многими деревенскими и приобрёл на них влияние. Благодаря его интересу и усилиям еврейство начало процветать во многих поселениях в окрестностях Яновичей. Везде, где было возможно, создавались миньяны для молитвы и даже строились синагоги. Деревенские уже могли молиться с общиной во все дни года и не ждать Грозных дней, чтобы тогда ради этого ехать в город.
Одним из деревенских людей, с которыми р. Залман-Хаим установил связь и приобрёл на него большое влияние, — был Мордехай-мельник. Этот мельник был богат, но человек простой и невежественный, хотя и добросердечный. Он жил в поселении, где, а также в других деревнях в его окрестностях, жили ещё несколько евреев. Р. Залман-Хаим начал беседовать с Мордехаем по-своему, пока тот не стал пылким евреем и на собственные деньги не построил синагогу рядом со своим домом, где евреи округи собирались для молитвы с общиной.
У этого мельника было три дочери, две из которых уже достигли брачного возраста. Стараниями р. Залмана-Хаима они вышли замуж за аврехов-знатоков. Первый зять, Авраам-Шломо, который был сыном раввина Дубровно, сразу ввёл различные уроки в бейт-мидраше своего тестя. Уроки были приспособлены к уровню понимания деревенских. Так синагога стала также местом Торы.
Через некоторое время Авраам-Шломо был назначен раввином в важной еврейской общине. Обязанность публичного обучения должна была, таким образом, естественно лечь на плечи второго зятя, Залмана-Лейба, сына р. Шломо, раввина Борисова. Однако этот аврех, будучи выдающимся знатоком, смотрел свысока на простых крестьян. Поэтому он избегал общения с ними и даже отказался быть у них раввином. Он открыто заявил об этом своему тестю и даже не потрудился скрыть своё мнение перед самими простыми людьми, предпочитая уединяться на высоте своего положения.
Однако эти евреи уже привыкли к изучению Торы и не хотели остаться без раввина. Особенно в этом был заинтересован Мордехай-мельник. Он очень сожалел о том, что его зять такой гордец и не хочет поддерживать связи с людьми деревни. Вообще, он не имел большой радости от этого зятя, качества которого не отличались достоинством, и он был также скупцом и гонялся за почётом.
Поэтому Мордехай созвал деревенских на собрание, и на нём было решено привезти к ним еврея-знатока, который бы публично учил Тору и также выносил решения по вопросам галахи. То есть место созрело и нуждалось в присутствии самостоятельного раввина, морэ ораа. Мельник обязался давать из своего кармана треть жалованья морэ ораа. Несколько балабатим поехали в Яновичи и спросили мнения раввина, кого следует назначить их раввином. Раввин выбрал рабби Бера, которому было тогда около шестидесяти лет. Тот рабби Бер был большим знатоком, зятем одного из жителей Яновичей, в доме которого он сидел многие годы после своей свадьбы и занимался Торой,пока даже его тесть не стал благодаря ему знатоком. Когда его тесть скончался, он стал меламедом, через некоторое время овдовел, и поскольку его сыновья могли содержать его с почётом, оставил «меламедство» и снова посвятил себя Торе и служению. Рабби Бер любил уединяться и избегал произносить лишнее слово. Раввин Яновичей знал, что работа в деревне будет по сердцу рабби Беру, который в городе не способен так уж отстраниться от шума толпы.
Рабби Бер появился в деревне перед днями слихот. Поскольку он не был женат, мельник выделил ему место для проживания в собственной квартире. И мельник, и его жена были известны гостеприимством. Залман-Лейб, зять мельника, сразу убедился, что р. Бер — большой знаток, но этот факт вызвал как раз проявления ненависти со стороны Залмана-Лейба к рабби Беру. Его ненависть усилилась, когда он убедился, что евреи деревни, и среди них его тесть, оказывают р. Беру большой почёт. Выяснилось, что р. Бер хорошо умеет спуститься к простому народу. Он учил их Хумашу и другим подходящим святым предметам с таким объяснением, которое вызывало у них удовлетворение. Р. Бер также произносил перед своими слушателями короткие проповеди, в которых пробуждал их к тшуве и служению Творцу. Его слушатели внимали с интересом и были очень впечатлены его словами. Это усилило значимость р. Бера в их глазах, и они «носили его на руках». Одновременно, и именно поэтому, возросла ненависть к нему зятя мельника. Тот начал, в буквальном смысле, оскорблять его и проявлять к нему свою ненависть. Р. Бер со своей стороны не проявлял никакого недовольства по отношению к нему. Все его оскорбления и обиды он принимал с долготерпением и терпением. Возможно, что другой
на месте Залмана-Лейба изменил бы, из-за такой реакции, своё отношение и проникся бы большим почтением к пожилому еврею-знатоку, но у Залмана-Лейба дело обернулось иначе. Тот не выносил, в буквальном смысле, что под общей с ним крышей находится человек, знающий Тору больше, чем он. Также он не мог переварить тот факт, что местные оказывают р. Беру почёт как раввину. Выяснилось, таким образом, что Залман-Лейб ненавидит как простонародных евреев, так и знатоков. Это происходило из его стремления быть всегда первым и выглядеть на голову выше всех.
Мельник хорошо знал недостатки своего зятя и сильно огорчался из-за этого. Особенно он негодовал на пренебрежение с его стороны к чести его гостя, рабби Бера. Не раз Мордехай говорил об этом с р. Бером, выражая извинение за грубое отношение своего зятя, но р. Бер успокаивал его, уверяя, что это его вовсе не задевает. В своих словах он не забывал напомнить ему, что его зять, несмотря ни на что, знаток и что он довольно молод, так что со временем найдёт свой путь к приобретению добрых качеств.
Грозные дни прошли. Р. Бер больше не мог чувствовать себя удобно в доме мельника из-за его зятя и решил уйти оттуда. Для этого он снял комнату в доме портного, которого звали Йосе. Йосе был евреем на исходе восьмого десятка ,но всё ещё кормил себя своим ремеслом. Он был простым и честным евреем, который много читал Теилим во время своей работы. Простодушие и честность портного раскрылись позднее: когда он почувствовал, что его конец близок, он пригласил к себе троих из своих знакомых и передал им в руки немного денег, которые накопил за дни своей жизни. Он показал им саваны, которые сшил себе и своей жене, и сказал им, что деньги предназначены на нужды погребения. Он не хотел, чтобы кто-нибудь потратил свою пруту на его погребение и погребение его жены. Гроб он велел сделать из досок стола, за которым сидел все свои годы и занимался своим ремеслом: «Этот стол засвидетельствует, что никогда не была на нём одежда из шаатнеза, и что не было остатка ткани, который я не вернул бы его владельцу, и что никогда я не причинял несправедливости никому и не выражался неподобающим выражением».
Дом этого портного должен был стать местом покоя для рабби Бера, но зять мельника продолжал его поносить, искать в нём недостатки и насмехаться над ним.
