Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 18

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Печаль простого еврея

Барух вернулся в свой родной город, увенчанный Торой и добрыми качествами, но жаждал Торы ещё и ещё. Было твёрдым и его намерение очистить и отшлифовать свои качества и достичь высшей ступени в трепете.

Что касается Торы, знал Барух, ему следует больше учиться из уст великих гаонов. В ешиве в Витебске была возможность многому научиться из уст глав ешивы, рабби Палтиэля и рабби Йосефа-Ицхака, зятя Баруха. Однако что касается добрых дел и добрых качеств, – знал Барух, – учиться им следует не обязательно у великих знатоков Торы и великих умов, но даже у евреев из народа, самых простых.

На путях его странствий Баруху много раз доводилось постигать души простых евреев, и многому он у них научился. Они были для него живым примером того, как простой ремесленник способен достичь самой возвышенной ступени в праведности.

По правде говоря, Баруху не было нужды в своих странствиях по городам и местечкам, чтобы убедиться в чистоте этих еврейских душ. Ещё было запечатлено в его памяти огромное впечатление, которое произвёл на него один еврей в самом Витебске, ещё на заре его детства. Это было, когда ещё были живы его родители и жили на краю города, недалеко от реки Двины.

По соседству с их домом, через три дома, жил Авраам-рыбак, которого люди квартала и даже люди города называли «Авремл Губа». Это прозвище пристало к нему потому, что его нижняя губа была толстой и выступала дальше верхней и выделялась своей особой краснотой. Он зарабатывал на жизнь ловлей рыбы из реки и её продажей.

Авремл был очень простым евреем. Он не умел больше, чем молиться, причём после всех своих усилий он с трудом понимал смысл слов обычных молитв, но он был очень богобоязненным. Утром и вечером он рано приходил и поздно уходил из синагоги и молился с великим сосредоточением. После этого он оставался в синагоге и слушал уроки «Эйн Яаков» и Мидраша или уединялся в одном из углов и говорил несколько глав Теилим с великим сосредоточением.

Его сыновья уже были знатоками Торы, потому что Авраам потратил много денег, чтобы отдать их лучшим меламедам, а позднее — в ешиву. Его сыновья умерли при его жизни и оставили ему внуков. Авремл вырастил своих внуков и тоже отдал их хорошим меламедам и очень старался, чтобы они выросли знатоками Торы.

Авраам-рыбак был осторожен не только в делах между человеком и Вс-вышним, но и в делах между человеком и его ближним. Он давал цдаку намного сверх своих возможностей.

В памяти Баруха была запечатлена картина того, как Авраам-рыбак появлялся летними Шабатами у окна их дома и слушал его мать, читавшую вслух «Цеена у-реена». Женщины квартала собирались в доме и слушали эти слова, а Авремл, как единственный слушавший мужчина, стоял по другую сторону окна и таял от удовольствия. Его знания были не больше, чем у женщин внутри, так что «тайч-хумаш» подходил ему и прибавлял ему знаний.

Были люди, которые смотрели на Авраама с чувством пренебрежения, сопровождаемым порой улыбкой, оттого что ему приходится участвовать в женском уроке Хумаша. Но Барух в детстве чувствовал жалость к этому еврею, который не стыдится учить Тору из уст женщины. Барух также чувствовал уважение к нему за его сильное рвение к слову Торы.

Авремл ловил рыбу в реке и сам продавал свой товар покупателям на рынке. То, что у него оставалось на рынке, он брал домой и продавал среди соседей за полцены, зная, что они бедные люди. Самым бедным он давал рыбу даром.

Случилось, что Авраам оставил в руках домочадцев продажу рыбы, которую он принёс обратно с рынка, после того как обеспечил их поведение согласно своему обыкновению, то есть продажу рыбы задёшево и раздачу самым бедным без всякой платы. По ошибке тогда взяли с одного покупателя несколько лишних прут. Среди покупателей того дня был также крестьянин со стороны, случайно попавший в квартал, и никто его не знал.

Когда Авраам пришёл и узнал о случившемся, он очень огорчился этим и решил сделать всё, чтобы вернуть тому человеку то, что было взято у него по ошибке.

Но никто не знал, кто был этот человек. Домочадцы не помнили, был ли это один из соседей-евреев или это был тот нееврей, который пришёл купить рыбу и исчез с купленной рыбой.

Тотчас Авремл отправился по кварталу ходить из дома в дом и спрашивать, сколько заплатили за рыбу, чтобы выяснить, кто был тот, кого «обманули». Усилия ни к чему не привели, так что пришлось заключить, что это был не кто иной, как тот незнакомый нееврей.

Однако где найти того нееврея, чтобы вернуть ему лишние пруты, когда никто его не знал и никто не знал, откуда он пришёл и куда ушёл? Авремл не знал ни отдыха, ни покоя и не прекращал своих усилий найти нееврея, но не преуспел в этом.

И вот Авремл пришёл к рабби Шнеуру-Залману, отцу Баруха, который был мудрецом Торы в квартале, и взмолился: «Посоветуй же мне, что делать, ведь эти деньги — грабёж в моих руках, и мне запрещено пользоваться ими!» Было видно по нему, что его огорчение очень велико, ведь выбросить деньги и уничтожить их – запрещено, он знает, из-за «баль ташхит».

Совет рабби Шнеура-Залмана отдать деньги на цдаку не понравился Авремлу, ибо тем самым он сделает нееврея своим компаньоном в заповеди. Так Авремл и остался в своём замешательстве и колебании.

Барух не помнил, что сделал Авраам в конце концов с лишними прутами, но хорошо помнил, что его отец всегда говорил об этом случае и выказывал большое уважение к тому простому и непорочному рыбаку.Барух помнил также слова своего отца по этому поводу, когда он приводил изречение наших мудрецов (Хулин 92, а), что невежды уподоблены листьям на виноградной лозе, защищающим плоды, которые суть мудрецы Торы. И он завершал: счастлив мудрец Торы, который усваивает непорочность и доброе сердце простых евреев.

С того дня рабби Шнеур-Залман называл рыбака «р. Авраам» в знак уважения.

Итак, с детства Барух знал, что ему многому нужно учиться у простых евреев и что если ему следует всегда стремиться проникать всё больше и больше в глубины моря Торы, то, с другой стороны, ему следует также обращать взор к простым евреям, чтобы перенимать у них добрые дела и доброе сердце.

И действительно, его замыслом, когда он покинул Витебск в своё время, было странствовать по стране, чтобы, насколько бы он ни вырос в Торе, — всегда водить дружбу с простыми евреями. Отсюда, среди прочего, проистекало его твёрдое решение всегда зарабатывать свой хлеб только трудом своих рук.

Теперь Барух снова находится в Витебске, он ещё далёк от того, чтобы быть довольным собой, он не удовлетворялся ни Торой, которую приобрёл в дни своих странствий, ни добрыми качествами, которые усвоил. Он стремился продолжать подниматься по лестнице достижений. Но на этот раз он мог делать это собственными силами.Путь его жизни был ясен перед ним, и никому не удалось бы побудить его свернуть с него.

Жизнь Баруха сосредоточилась, казалось бы, в двух разных мирах:мире Торы и мире ремесла. Однако для Баруха это был один мир, и один дух связывал их воедино.

Когда Барух сидел и учился, Тора была для него миром, в котором он живёт. Перед ним стояли словно живые танаи и амораи, с которыми он спорил, вёл пилпуль и рассуждал, словно они были рядом с ним во плоти и крови.

Когда он выходил на рынок, чтобы заниматься тяжёлым ремеслом, чтобы прокормиться им, – он был погружён в работу, не небрежно, а как в любимое занятие, совершаемое от всего сердца, в сознании того, что таким образом он зарабатывает каждую пруту честно и праведно.

Итак, в Барухе сложилась совершенная гармония между его духовной жизнью и его материальной жизнью, между миром души и миром материи, между телом и душой, между небом и землёй. Всё было для него одним цельным – пронизанным святостью и чистотой.

Понял ли кто-нибудь его дух? Был ли вообще кто-нибудь, способный проникнуть в глубину его души? – Барух вовсе не был заинтересован в признании и не хотел, чтобы кто-нибудь уделял ему хоть какое-то внимание. До тех пор был лишь один-единственный человек, которому удалось на мгновение заглянуть во внутреннюю суть его души – это был рабби Авраам, садовник из Лиозно. Однако теперь он далеко от Лиозно и от рабби Авраама, у которого он многому научился как в Торе, так и в добрых делах.

Встретятся ли их пути снова? Трудно сказать, что Барух думал об этом в первые дни после своего возвращения в Витебск. Правда, вначале он намеревался добраться до Бешенковичей, чтобы учить Тору у учителя рабби Авраама, но теперь его решение остаться в Витебске было уже твёрдым. Итак, путь Баруха и путь р. Авраама должны были полностью разойтись.

Но Высшее Провидение определило иначе. Если Барух и не думал тогда о р. Аврааме – р. Авраам не забыл Баруха.