Перейти к содержанию

«Сефер а-зихронот» глава 15

Материал из Хабадтекста
Эта страница находится на проверке из-за опасения нарушения авторских прав.
Можно провести обсуждение или загрузить разрешение на копирование на странице обсуждения.
«Сефер а-зихронот»
Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27 • Глава 28 • Глава 29 • Глава 30 • Глава 31 • Глава 32 • Глава 33 • Глава 34 • Глава 35 • Глава 36 • Глава 37 • Глава 38 • Глава 39 • Глава 40 • Глава 41 • Глава 42 • Глава 43 • Глава 44 • Глава 45 • Глава 46 • Глава 47 • Глава 48 • Глава 49 • Глава 50 • Глава 51 • Глава 52 • Глава 53 • Глава 54 • Глава 55 • Глава 56 • Глава 57 • Глава 58 • Глава 59 • Глава 60 • Глава 61 • Глава 62 • Глава 63 • Глава 64 • Глава 65 • Глава 66 • Глава 67 • Глава 68 • Глава 69 • Глава 70 • Глава 71 • Глава 72 • Глава 73 • Глава 74 • Глава 75 • Глава 76 • Глава 77 • Глава 78 • Глава 79 • Глава 80 • Глава 81 • Глава 82 • Глава 83 • Глава 84 • Глава 85 • Глава 86 • Глава 87 • Глава 88 • Глава 89 • Глава 90 • Глава 91 • Глава 92 • Глава 93 • Глава 94 • Глава 95 • Глава 96 • Глава 97 • Глава 98 • Глава 99 • Глава 100 • Глава 101 • Глава 102 • Глава 103 • Глава 104 • Глава 105 • Глава 106 • Глава 107 • Глава 108 • Глава 109 • Глава 110 • Глава 111 • Глава 112 • Глава 113 • Глава 114 • Глава 115 • Глава 116 • Глава 117 • Глава 118 • Глава 119 • Глава 120 • Глава 121 • Глава 122 • Глава 123 • Глава 124 • Глава 125 • Глава 126 • Глава 127 • Глава 128 • Глава 129 • Глава 130 • Глава 131 • Глава 132 • Глава 133 • Глава 134 • Глава 135 • Глава 136 • Глава 137
Часть 3
Введение • Глава 1 • Глава 2 • Глава 3 • Глава 4 • Глава 5 • Глава 6 • Глава 7 • Глава 8 • Глава 9 • Глава 10 • Глава 11 • Глава 12 • Глава 13 • Глава 14 • Глава 15 • Глава 16 • Глава 17 • Глава 18 • Глава 19 • Глава 20 • Глава 21 • Глава 22 • Глава 23 • Глава 24 • Глава 25 • Глава 26 • Глава 27

Еврейская честность

Барух молчал. Он не мог решить в своей душе, что ответить своему бывшему хозяину, р. Аврааму-садовнику. Р. Авраам заметил, что Барух колеблется в своих мыслях. Он сразу сел рядом с Барухом и начал излагать суть трудной сугии в Талмуде, высказывая при этом чудесные новые толкования Торы по этому вопросу. Особенно он повторял новые толкования своего учителя, рабби Авраама-Зеева из Бешенковичей, в ешиве которого р. Авраам учился в прошлом. Барух слушал новые толкования с большим восхищением. Р. Авраам был великим учёным сам по себе, но главным образом ему было что передать от имени своего учителя, прославленного своей гениальностью.

Р. Авраам каждый день давал урок Гемары в «Бейт-мидраше р. Кадиша-сироты», что на Калискской улице в Лиозно. В этом уроке участвовали великие учёные, сведущие в Шасе. Р. Авраам отличался как своей глубиной и остротой, так и своим ясным объяснением и ясностью своих мыслей.

Здесь р. Авраам начал излагать мысли по сугии «пигуль, нотар и тамэ» так, что Барух был вне себя. Хотя Барух до того отдавался особенно изучению раздела Незикин, но из изложения сугии Барух убедился, что р. Авраам может стать для него подходящим учителем и что через него он сможет познакомиться с учением рабби Авраама-Зеева, учителя р. Авраама.

Когда р. Авраам произносил слова Торы, его лицо разгоралось, и особый в своём роде свет излучался из него. Барух вспомнил, что и лицо его покойного отца светилось в той же мере, когда тот произносил перед ним слова Торы. Этот факт сразу же создал в душе Баруха особую близость к р. Аврааму. Он больше не видел смысла скрываться от своего бывшего хозяина, тем более что р. Авраам со своей стороны обещал ему хранить его тайну.

Всю зиму двое учились вместе в долгие ночи. Оба наслаждались учёбой в хаврусе. По мнению Баруха, зима могла бы тянуться долгие дни. Его пропитание обеспечено ему из сбережений, которые ещё не иссякли, и великий товарищ есть у него, чтобы учиться с ним, — чего же ему, стало быть, недостаёт?

Наступил месяц нисан, Лиозно начало свои приготовления к Песаху. Печи для мацы начали свою работу, и шум усилился. Каждый был занят. И меламеды прекратили свои занятия, и даже сыны Торы не усердствовали в своей учёбе, как прежде. И р. Авраам был занят приготовлениями к празднику и уже не мог приходить каждую ночь на свой урок с Барухом.

Однажды ночью р. Авраам обратился к Баруху: «Святой праздник приближается. До сих пор я не приглашал тебя в свой дом поесть за моим столом, зная, насколько это тебе не по душе. Но праздник Песах, в который человеку невозможно довольствоваться своими обычными нуждами , — иное дело. Поэтому я приглашаю тебя справить Песах в моём доме, где ты будешь желанным гостем».

В течение нескольких ночей после этого р. Аврааму не довелось увидеться с Барухом из-за своих хлопот. Когда р. Авраам явился в бейт-мидраш, в котором остановился Барух, в последнюю неделю перед праздником, чтобы напомнить ему, что он приглашён провести праздник в его доме, — он уже не нашёл там Баруха. По-видимому, ему было трудно принять приглашение, а с другой стороны, он не мог отказать р. Аврааму в лицо. Он исчез, стало быть, не оставив следов. Это очень тронуло сердце р. Авраама, но он ничего не мог поделать.

Что случилось с Барухом?

— Из уст р. Авраама он много слышал о его учителе в Бешенковичах, гаоне рабби Аврааме-Зееве, и страстное желание вошло в его сердце поехать в Бешенковичи, чтобы получить Тору из его уст. Поскольку он решил теперь покинуть Лиозно, он увидел перед собой удобный час, чтобы направить свой путь в Бешенковичи.

Путь из Лиозно в Бешенковичи проходил через Добромысль. Это местечко

было первым, в котором он пробыл продолжительное время после того, как покинул дом своего дяди в Витебске. У Баруха были интересные воспоминания о Добромысли и её людях, с которыми он в своё время познакомился. В то посещение Добромысли ему довелось справить там Песах. Поэтому Барух спланировал своё путешествие так, чтобы снова справить Песах в Добромысли, у того самого человека, который приблизил его, когда он был там в первый раз.

Когда Барух прибыл тогда, впервые, в Добромысль, он был мальчиком всего четырнадцати лет. Он сидел, уча Тору, в бейт-мидраше, проникнутый решимостью не нуждаться в милостях плоти и крови. Поэтому ему часто доводилось голодать. Однажды к нему подошёл еврей, которого он знал среди участников ежедневного урока по «Эйн Яаков», но имени которого не знал.

Еврей протянул Баруху сердечное приветствие «Шалом алейхем» и сказал: «Меня зовут Элиэзер-Реувен, и я кузнец по ремеслу. У меня мастерская на краю города, на дороге, ведущей в Лиозно. Там же находится моя квартира. Мне нужен кто-нибудь, кто будет помогать мне в моей работе. Если ты готов к этой работе — я дам тебе твоё пропитание и место для ночлега».

Барух исполнился радости. Ведь это то, чего он жаждал, — работать в поте лица своего и зарабатывать себе на жизнь, не нуждаясь в милостях плоти и крови.

Однако ответ Баруха Элиэзеру-Реувену был с оговоркой:

«Я заинтересован в оплате наличными деньгами, сколько бы это ни было, без того чтобы мне приходилось есть за чужим столом и ночевать в чужих домах. Что касается размера платы — я полностью полагаюсь на твою честность и не имею никакого требования в связи с этим».

Кузнец согласился на это. Он установил Баруху определённую плату, к его удовлетворению. Барух сразу пошёл в мастерскую и начал работать с преданностью. Весь день он помогал кузнецу в его работе, а ночи проводил в бейт-мидраше в усердии над своей учёбой.

Между тем Барух вблизи присматривался к образу жизни Элиэзера-Реувена и начал испытывать к нему уважение. Он убедился, что простой кузнец велик в добрых качествах. Всё время, пока Элиэзер-Реувен стоял в своей кузнице и бил своим молотом по

раскалённому металлу, Элиэзер-Реувен произносил главы Теилим, одну за другой, без перерыва. Он знал всю книгу Теилим наизусть.

Всё пропитание кузнеца было от крестьян соседних деревень, которые привозили ему для починки свои телеги и свои плуги и своих лошадей для подковки. Барух заметил, что его хозяин обслуживает своих клиентов с необычайной честностью и преданностью и не берёт с них лишней пруты.

Однажды Барух был свидетелем события, которое произвело на него огромное впечатление: один из крестьян привёз Элиэзеру-Реувену свою лошадь, чтобы поставить подкову, и свою телегу для починки одного из её колёс. Второй крестьянин привёз свою лошадь, чтобы поставить ей четыре новые подковы. Когда пришло время расчёта, Элиэзер-Реувен ошибся и записал на счёт второго крестьянина долг первого крестьянина. Позднее ему выяснилась его ошибка, по которой он взял со второго крестьянина лишнюю плату в шесть грошей. Когда Элиэзер-Реувен понял это, он очень огорчился, но крестьяне уже вернулись к себе домой. Элиэзер-Реувен отправился, шагая пешком, в деревню второго крестьянина, на расстояние пяти вёрст, и вернул ему излишек платы.

Барух стоял изумлённый. Никогда в жизни он не сталкивался с такой праведностью со стороны простого еврея. Он спросил кузнеца, стоило ли ему бить ноги, проходя десять вёрст из-за шести грошей. Элиэзер-Реувен ответил: мудрецы, благословенна их память, говорят, что люди поколения потопа были так развращены, что были готовы грабить даже меньше стоимости пруты. И неужели я должен быть хуже поколения потопа и грабить шесть грошей?...

Осторожность Элиэзера-Реувена не ограничивалась только делами между человеком и его ближним, но была велика и в делах между человеком и Вездесущим. Каждое утро и вечер, летом и зимой, и в дождь и в снег, он ходил в бейт-мидраш, где молился с общиной и «урывал» порцию Торы. Как многие ремесленники, он принадлежал к «Хеврат Теилим», «Хеврат Эйн Яаков» и «Хеврат мидраш». Кроме того, он был записан во всех благотворительных обществах города и уплачивал им свои взносы полностью и точно. Как сказано, он весь день много читал Теилим наизусть. С каждым ударом молота из его уст сыпались святые жемчужины стихов Теилим.

Барух познакомился также с соседом кузнеца, который был частым гостем в доме Элиэзера-Реувена. Звали его Звулун-Биньямин. Он был

высокого роста, с широкими и сильными плечами, с крепкими и длинными руками и с пальцами, как колья. Кожа его лица была смуглой, лоб узким, голос густым, а ум его был простым, тупым. Звулун-Биньямин был большим ам а-арец, но вместе с тем был богобоязненным.

Поначалу Звулун-Биньямин не знал ни буквы, но с годами ему удалось с большими и тяжёлыми усилиями выучить наизусть будничные молитвы и благословения на Тору. В Шабаты и праздники он довольствовался повторением за кантором. По сравнению со Звулуном-Биньямином Элиэзер-Реувен считался настоящим «учёным». Кузнец относился к своему соседу с большим состраданием, особенно ввиду того, что Звулун-Биньямин сильно огорчался из-за того, что он ам а-арец и что его ум не способен воспринять больше. Когда Звулун-Биньямин бывал у Элиэзера-Реувена, особенно в Шабат, кузнец пересказывал ему истории, которые слышал в бейт-мидраше на уроках «Эйн Яаков» и мидраша.

Звулун-Биньямин слушал всё, что рассказывал кузнец, и с жаждой впитывал его слова. Звулун-Биньямин не знал «мелких букв» и даже не говорил на идише. Поскольку он с детства рос среди неевреев, он почти не слышал ни одного слова на идише. Поэтому кузнец пересказывал ему своё учение по-польски. Поскольку Элиэзер-Реувен хорошо владел польским языком, ему не было трудно объяснить ему на этом языке и вещи, глубину которых он сам не постиг в полной мере.

Из-за того, что Элиэзер-Реувен объяснял всё своему соседу по-польски, вокруг них часто собирались неевреи, которые тоже слушали истории из «Эйн Яаков» и из мидраша, потирали от удовольствия ладони и приговаривали: «Добже, добже, пан Рубке» (=хорошо, хорошо, господин Реувке)!