Перейти к содержанию

Обсуждение:Авраам-Хаим Наэ

Материал из Хабадпедии
Последнее сообщение: 5 февраля 2021 от שמואל חיים в теме «קרדיט»

Если не трудно, пожалуйста, добавить в заголовок имя Авраам--Эфи 04:48, 21 июня 2007 (EDT)

Книга «Петах двараи»

Здесь написано, что рав Наэ составил респонсы под названием «Петах двараи». Эта книга вышла в свет? Её можно достать? Jcsbm 05:55, 20 августа 2007 (EDT)

Материал для добавления на страницу статьи

Ниже — качественный материал, из которого можно добавить, чтобы расширить статью. Мой дед, гаон рабби Хаим Наэ ● Эксклюзив


Особая беседа с гаоном равом Исраэлем Наэ, рамом и распространителем Торы в Антверпене, по случаю 55 лет со дня ухода из жизни великого гаона рабби Авраама-Хаима Наэ, праведной памяти, одного из великих законоучителей последнего поколения, в сочетании с личными воспоминаниями о том, что он пережил вблизи, когда в юности грелся в свете своего великого деда, а также с тем, что он слышал и воспринял от своего отца, гаона рабби Баруха Наэ, праведной памяти, большая часть которых публикуется впервые ■ Из «А-Мевасер»

Й. Геллер, «А-Мевасер» Среди знаменитых законоучителей, которые стояли на страже народа Израиля в последних поколениях, особо выделяется великий образ одного из величайших законоучителей, прославленного гаона рабби Авраама-Хаима Наэ, праведной памяти, как того, кто просветил народ в галахе во многих областях Торы и своими многочисленными книгами, но прежде всего прославился благодаря своему известному методу в мерах Торы, которые он выяснял и которыми занимался всю жизнь и опубликовал в своих многочисленных книгах «Шиурей Тора», «Шиур миква», «Шиурей Цион»; и его метод известен по сей день во всех домах Израиля как «мера р. Хаима Наэ», так что в каждом законе, связанном с мерами, сразу же приводят его известную галахическую позицию о мерах, поскольку большинство дома Израиля идёт в его свете.

В преддверии 55-го дня илулы гаона Израиля и его славы, прославленного законоучителя дома Израиля, гаона-хасида рабби Хаима Наэ, праведной и святой памяти, мы удостоились побеседовать с его великим внуком, гаоном равом Исраэлем Наэ, шлита, одним из видных распространителей Торы в городе Антверпене. Р. Исраэль — старший сын прославленного гаона рабби Баруха Наэ, праведной памяти, автора книги «Гмара шлема» на трактат «Псахим», одного из великих Иерусалима; он уже много лет известен многим как человек на голову выше других, выдающийся знаток Торы и глава ешивы в Антверпене, и определённо можно сказать, что он идёт путями своих великих предков в распространении Торы среди учеников, — и это помимо его новых толкований Торы, которые время от времени выходят в свет его стараниями и печатаются на пользу широкой публики. Рабби Исраэль с радостью согласился поделиться с нами и рассказать нам из своих многочисленных воспоминаний о своём великом деде, чтобы молодое поколение знало, что совершил праведник, и удостоилось идти его путями.

В начале беседы его внук р. Исраэль поясняет нам, что о величии его деда можно беседовать ночи напролёт и всё равно не коснуться даже кончика вилки, ибо личность гаона рава Хаима, праведной памяти, была многогранной, в гениальности, в практических галахических решениях, в служении молитвы, в праведности, в его редких качествах и т. д.; но в этой беседе мы приведём буквально кончиком вилки кое-что из его величия, по принципу «не для того, чтобы научить о себе самом, вышло, но чтобы научить обо всём общем».

Его гениальность в Торе

«Личность моего деда, — поясняет нам р. Исраэль, — отличалась прежде всего его огромной гениальностью во всех частях Торы и особенно его многочисленными и знаменитыми трудами, которые обрели постоянное место во всех домах Израиля как основополагающие книги по галахе, в свете которых идут многие; и буквально можно сказать, что сегодня во всём мире нет раввина и морэ цедека, который не пользовался бы постоянно, как установлено, многочисленными книгами деда, и особенно его книгой «Кцот а-шулхан» на «Шулхан арух», «Орах хаим», которая следует в основном постановлениям «Шулхан арух а-Рава» и «Цемах Цедека».

«Я лишь укажу тебе на великих Израиля, которые изучали книги моего деда, праведной памяти, — например, святой гаон «Имрей эмет» из Гура, да защитит нас его заслуга, амен, о котором, как мы слышали от его близких домочадцев, свидетельствующих о нём, книги «Кцот а-шулхан» не сходили с его стола, и он установил по ним урок и учился по ним ежедневно, и много раз во время своего пребывания в Святой Земле он спешно отправлял свои галахические вопросы моему деду, праведной памяти. Машбак, гаон рав Шамай Гинзбург, праведной памяти, однажды даже рассказал, что когда покупали и расставляли его книги в доме «Имрей эмет», когда он въезжал в свою квартиру, тот попросил принести ему «Шиурей Тора», составленную моим дедом. Также иерусалимский гаон рабби Гершон Лапидот, праведной памяти, постоянно учился по «Кцот а-шулхан» и однажды даже сказал моему отцу, праведной памяти: «Даже если бы мне сказали, что автор этой книги жил несколько поколений назад, я бы поверил».

«Публика знает о величии моего деда в Торе в его более поздние годы, когда он уже прославился своими уникальными книгами; я же расскажу тебе сначала несколько историй о его величии в Торе в дни его детства и юности, ещё до того, как он прославился в мире как один из великих законоучителей, — когда уже тогда все, кто его видел, замечали, что здесь вырастает один из великих следующего поколения, а также о том, как великие Израиля восхищались им уже в отрочестве и в дни юности, — как я слышал от моего отца, праведной памяти, и из других надёжных источников.


«Мой дед, праведной памяти, родился в Хевроне, где существовал большой хабадский ишув, основанный по побуждению Митлер Ребе, да пребывает душа его в раю. Старейшие хасиды свидетельствовали о моём деде, что уже в детстве великие люди города Хеврона короновали его как «илуя Хеврона». В те дни раввином города был сефардский гаон, автор «Сдей хемед», и он даже основал там свою ешиву под названием «Маген авот», и главой этой ешивы был мой прадед, гаон рав Менахем-Мендл Наэ, праведной памяти, отец гаона рава Хаима, от которого тот получил бо́льшую часть своей Торы. Мой дед р. Хаим поступил учиться в эту ешиву, когда ему было всего 11 лет, и уже тогда поражал всех своими гениальными способностями и огромными познаниями в Торе, совершенно не по возрасту. Каждый день под вечер он также установил уроки со своим дедом, отцом его матери, гаоном равом Дов-Бером Ашкенази Калискером, праведной памяти, знаменитым «хозером» «Цемах Цедека», да пребывает душа его в раю, и одним из великих хасидов, а также со своим дядей, гаоном равом Ш.-Й.-Л. Элиэзеровым, праведной памяти, ашкеназским раввином Хеврона, которые замечали, что перед ними стоит ребёнок, которому предстоит просветить глаза Израиля своей Торой.

В тот же период он удостоился быть своим человеком в доме и любимым ребёнком автора «Сдей хемед», и в своих книгах мой дед несколько раз приводит «маасе рав», которое он видел у «Сдей хемед» в тот период.

«Сдей хемед», заметивший его благословенные способности, очень приблизил его и даже разрешил ему пользоваться своей библиотекой для подготовки проповеди к бар-мицве.

В трапезе его «бар-мицвы» участвовали все великие люди города Хеврона, такие как гаон «Сдей хемед», его дядя, гаон рав Ш.-Й.-Л. Элиэзеров, праведной памяти, гаон рав Сальман Мани, праведной памяти, глава раввинских судов Хеврона, и другие великие. Мой дед произнёс тогда галахический пилпуль, который сам составил; «Сдей хемед» много раз задавал трудные вопросы посреди проповеди и тут же получал от моего деда острый ответ, так что все великие Хеврона уходили восхищённые и изумлённые его остроумными и победоносными, полными содержания ответами мальчика, достигшего бар-мицвы.

«Ещё в возрасте 12 лет, до бар-мицвы, мой дед уже был проэкзаменован мудрецами города наизусть по трактатам «Йевамот», «Хулин» и «Нида» со всеми Тосафот, и они стояли в изумлении перед юношей, который знал их по-настоящему досконально. Впоследствии у него даже нашлись чудесные новые толкования, которые он написал в тот период, и в этом он пошёл по стопам своего отца, который тоже был проэкзаменован в этом возрасте по этим трактатам. Оба написали новые толкования на эти трактаты уже в юном возрасте, пронизанные остротой и эрудицией, — всё прекрасно и всё подобающе. В тот период мой дед начал писать особый труд — респонсы, отличающиеся остротой и эрудицией, который он назвал «Шут Петах двараи». Первый пилпуль своего труда он произнёс на трапезе своей бар-мицвы. Уже в этих пилпулях заметно его неустанное усердие в книгах Алтер Ребе, Рава, автора «Тании», и в прояснении его позиции, которое началось тогда и продолжалось до его последнего дня на земле.

«После ухода из жизни «Сдей хемед» в 5665 году (1904/1905) семья переехала жить в Иерусалим. Тогда мой дед поступил учиться к гаону раву Яакову Орнштейну, праведной памяти, который был главой ешивы «Оэль Моше», а также в знаменитую ешиву «Торат хаим», во главе которой стоял гаон рав Ицхак Виноград, праведной памяти. В тот период он был также частым гостем в доме гаона рава Ицхака-Йерухама Дискина, праведной памяти, и эти гаоны удостоили его смихи мудрецов. Особенна редкая рекомендация его учителя, гаона рава И.-Й. Дискина, праведной памяти, и вот её текст: «Хотя не в моём обычае выступать с письмом-свидетельством, однако из общих правил не учатся. И как знающий и знакомый я говорю, ибо кто, как я, знает и хорошо знаком с драгоценностью острого и проницательного авреха, разумного в трепете перед Вс-вышним, моего милого друга, нашего учителя рава рабби Хаима, да светит его свеча, сына рава гаона, нашего учителя рава рабби Мендла, да светит его свеча, из драгоценных сынов Сиона и лучших из лучших Иерусалима, нашего святого города, да будет он отстроен и утверждён вскоре, в наши дни, амен, подобных которому немного в наши дни даже среди прилежащих к дверям Торы. И великая заповедь — прославить его и сообщить о его доброте и достоинствах и т. д.

Ридбаз просит принести для него стул

Интересную историю я слышал от моего отца, праведной памяти, о необычайном уважении гаона Ридбаза к моему деду. Это было в 5665 году (1904/1905), когда Ридбаз появился в Иерусалиме; великие люди города пошли встречать его, и мой прадед, гаон рав Мендл Наэ, взял с собой своего сына — моего деда, которому тогда было всего пятнадцать лет, и представил его Ридбазу, и открыл ему, что его сын знает наизусть трактаты «Йевамот», «Хулин», «Нида» с Раши и Тосафот досконально. Гаон начал его экзаменовать; после того как он вышел поражённый его познаниями и способностями, он обратился к моему прадеду и сказал ему, что вскоре мудрецы города собираются устроить в его честь торжественный приём и тогда он будет произносить пилпуль по Торе, и поэтому он просит его, чтобы и на этот раз он привёл с собой своего сына. И действительно, все великие Иерусалима появились в доме Ридбаза.

Рашаб просит его быть главой ешивы

Из уст старейших хасидов рассказывают, что в 5670 году (1909/1910), когда он впервые посетил Любавичи в возрасте всего 18 лет, и слава о нём как о редком илуе уже тогда шла впереди него, гаон-хасид р. Иче Масмид, да отомстит Вс-вышний за его кровь, один из великих хасидов Хабада, услышав, что илуй р. Хаим прибыл к Ребе, устроил в его честь большой фарбрейнген, продолжавшийся до самого утра; по этому случаю Ребе Рашаб обратился к нему с просьбой: «Хаим, их вил дир фар а рош йешива», то есть чтобы он остался в Любавичах, чтобы давать уроки бахурим ешивы; мой дед, праведной памяти, выразил своё согласие, но сказал, что просит спросить своего отца р. Мендла; р. Мендл написал Ребе в письме, что он готов на всё, но без своего сына Хаима не может. Тогда Ребе позвал его и велел ему вернуться домой, но добавил ему в качестве комплимента: «Говорю тебе, что ты оказал честь Иерусалиму».


Тора в стеснённых условиях

Я могу рассказать тебе много о его усердии и величии во всех частях Торы, но скорее кончится время, чем они; я расскажу тебе лишь несколько эпизодов, сохранившихся у меня с детских лет рядом с моим дедом, праведной памяти. Мой дед трудился в Торе в настоящей нужде, когда пропитания у него не было. Он немного зарабатывал продажей составленных им книг, что едва покрывало его потребности. Были периоды, когда бедность была его уделом, и в его доме буквально не было хлеба, чтобы поесть, нужда была страшной, и он ложился спать в муках голода, без преувеличения. Не раз случалось, что он просыпался ночью от мучившего его голода, но мой дед не ломался и говорил, что если просыпаешься, когда мучает голод, то сразу учишь лист Гмары, оживляющий душу человека, пока не устанешь и снова не уснёшь, а когда проснёшься во второй раз от голода, снова учишь лист Гмары, пока от усталости снова не уснёшь, — как младенец, который просыпается, и ему нечего есть, и тогда он плачет, пока не устанет, и тогда снова засыпает, и так снова просыпается и через какое-то время снова засыпает, и так до самого утра продолжается война, а тогда выпивают чашку кофе, который немного успокаивает тело, и так, слава Б-гу, ночь проходила быстро, и снова начинается новый и свежий день для Торы и служения, — и зачем нам беспокоиться о новом дне, в котором Вс-вышний наверняка поможет к добру. Именно так мой дед боролся с постигшим его голодом, преодолевая его и трудясь в Торе даже в этих ужасных положениях.

И во время Войны за независимость, в 5708 году (1947/1948), когда положение было тяжёлым и снаряды летали со всех сторон, мой дед не испугался и продолжал писать в своей комнате свою книгу «Шиурей Тора» в труде Торы, как будто ничего не происходит. Мой отец тогда закричал моему деду: «Папа, как ты остаёшься дома и не спускаешься в убежище, иди и спустись вниз, и так ты спасёшься», мой дед ответил ему: «Знай, что у каждой пули есть адрес», и так продолжал писать свой труд дома наверху; вдруг услышали гром снаряда, упавшего на здание на верхнем этаже; домочадцы сразу поднялись посмотреть, не случилось ли что-нибудь с моим дедом, но, к их удивлению, они не нашли его в комнате, и лишь через некоторое время увидели, как он выходит из уборной, произнося благословение «Ашер яцар» слово за словом с сосредоточенностью, как будто ничего не случилось, а закончив, обронил с улыбкой домочадцам: «Я же говорил вам, что у каждой пули есть адрес», и так продолжал, как обычно, углубляться в написание своих новых толкований до самого утра, как будто ничего не случилось.

Труд в Торе все воочию видели у моего деда, когда он работал над своим трудом «Шиурей Тора»: часами напролёт, а иногда до рассвета, он сидел с десятками книг ришоним и законоучителей, раскрытых перед ним (которые он брал взаймы в книжных магазинах, как приводится в его предисловиях к его книгам), без перерыва и с большим углублением, и вычислял все меры и их величины по десяткам методов ришоним, что отнюдь не мелочь, — а речь идёт о том периоде, когда вообще не было «калькулятора», как принято сегодня, и все вычисления он делал только в уме, что требует бесконечной сосредоточенности. Спустя годы, когда мой отец снова печатал его книги и делал свои примечания перед сдачей в печать, он говорил мне, что не понимает, как моему деду удалось вычислить в уме так много методов в период, когда ещё не было компьютера, а я, обронил мой отец, даже с калькулятором, который у меня есть, когда я слишком много занимаюсь этими трудными вычислениями, чувствую, что уже должен отдохнуть от чрезмерного напряжения...

Когда мы беседуем с ним о поразительной эрудиции его деда в Шасе и законоучителях, р. Исраэль вспоминает интересный случай. «Я вспоминаю, как однажды в час веселья мой отец и мой дед сидели вместе в его доме, и перед ними была книга «Диврей хахамим у-фитгамейхем», составленная р. Аароном Хайманом, праведной памяти, из США, включающая десятки тысяч изречений и высказываний мудрецов из всех частей Торы, и они экзаменовали друг друга, то есть мой отец начинал произносить отрывок высказывания мудрецов, а мой дед продолжал его, и так в течение долгого часа они устраивали друг другу нечто вроде экзамена на знание слов мудрецов, и я буквально видел тогда поразительную эрудицию моего деда и моего отца, когда каждое высказывание, которое они начинали, они быстро дополняли друг за другом.

При этом р. Исраэль вспоминает поразительную картину забав Торы, исполненных любви, между его дедом и гаоном равом Шмуэлем Моэдом, праведной памяти, известным как великий знаток Торы, сведущий в Шасе. Мой дед встречался с ним ежедневно после молитвы в «штиблах» Меа-Шеарим. Оба публично, на глазах у всех, состязались в эрудиции и в логических построениях Торы; каждый задавал другому трудный вопрос в теме, которую они обсуждали, и они «бросали» на глазах у всех свою огромную эрудицию. Был однажды случай, когда мой дед не вспомнил, где находится источник слов мудрецов, и тогда р. Шмуэль выразился: «Р. Хаим, как вы забыли „Мидраш Рут“?», мой дед ответил ему: «Верно, но каков смысл в мидраше?» — и р. Шмуэль не знал, и тогда мой дед сказал смысл, процитировав стих из Иова (глава 28) и с улыбкой: 'понял путь её, и?Он знает место её', знает место её — это ты, р. Шмуэль, а понял путь её — это я!

Мой дед имел обыкновение выражаться в ходе споров, с истинной дружбой: «Ты знаешь, где это написано, а я знаю, что написано».

Его дружба с Мараном Хазон Ишем

В ходе беседы мы просим нашего собеседника рассказать нам немного об известном споре по вопросу «мер» между его дедом, называемым всеми «методом р. Хаима Наэ», и Хазон Ишем, также известным под названием «метод Хазон Иша». И здесь р. Исраэль рассказывает нам вещи, которые частично ещё не были опубликованы.

«Прежде всего мы должны знать, что, хотя всем известно о непрекращающемся противостоянии этих великих в мире галахи, между этими великими царила совершенно особая дружба, так что Хазон Иш однажды выразился и сказал: «Единственный оппонент в споре, которого я признаю, — это р. Авраам-Хаим Наэ» (так я слышал от членов семьи Грайнеман), а в вопросах шмиты Хазон Иш полагался на моего деда без всякого сомнения, и у меня есть документы, ясно это доказывающие. Мой дед даже приводит в своей книге «Шиур миква» письмо, которое Хазон Иш прислал ему с уважением и дружбой, причём мой дед предваряет его письмо и так пишет: «И один из великих нашего поколения, могучий гаон р. Авраам-Йешая Карелиц, шлита, автор «Хазон иш», в своём письме ко мне поясняет, что лишь здесь, в Стране, он услышал, что меры диаспоры не соответствуют мере Рамбама». И процитирую здесь несколько выражений из письма Хазон Иша, свидетельствующего об особой дружбе с моим дедом: «Почтенный друг души моей, шлита. После вопроса о его добром здравии и мире его Торы с любовью. Я счёл нужным истолковать слова в отношении дела, стоящего на вершине мира, то есть мер!... Далее Хазон Иш пишет ему: и вот я предваряю слова другого, с широкого согласия Его высокочтимой Торы, — и Хазон Иш завершает своё письмо моему деду: ибо я хорошо знаю метод другого, и он почитаем мною со всем величием почёта. Но невозможно мне подавить то, что говорит мне сердце, и я вынужден сказать спрашивающим то, что мне представляется.

В письме моего деда к Хазон Ишу по вопросам шмиты мой дед пишет ему такими словами: «Досточтимому гаону, славе поколения, праведнику — основе мира и т. д., его святейшеству, нашему учителю раву Аврааму-Йешае Карелицу, шлита, автору «Хазон иш», мой дед задаёт ему в письме вопрос по вопросам шмиты, и Хазон Иш отвечает ему с особой дружбой, как видно в письме.

В книге «Маасе иш» также рассказывается со свидетельства гаона рава Й.-М. Захариша, одного из учеников Хазон Иша, что когда мой дед пришёл к Хазон Ишу навестить его, Хазон Иш, расставаясь с ним, проводил его за ограду своего двора — необычная и редкая почесть у Хазон Иша, которая изумила всю присутствовавшую там публику.

Кстати, я хочу упомянуть то, что рассказал мне мой отец: после того как мой дед напечатал свою книгу о мерах, гаон «Стайплер», праведной памяти, составил книгу «Шиурин де-орайта», в которой он оспорил галахические установления моего деда; мой дед начал писать свои ответы и возражения [ч. 2 кунтреса «Авней цедек», напечатанного в конце книги «Шиур миква»], чтобы ответить на труд Стайплера, резко опровергая и атакуя его возражения по вопросу о мерах. По окончании работы, когда мой отец хотел отдать её в печать, мой дед ни в коем случае не согласился её печатать и даже разорвал её на клочки и спрятал в генизу, выразившись перед моим отцом и сказав: «То, что пишут в час гнева, не следует печатать». И так мой дед отказался от всей своей работы, которую написал с усердием!

Так поступал мой дед всю жизнь, оказывая всяческий почёт и тем, кто решительно не соглашался с ним в галахе. Кстати, в связи с этим я вспоминаю сейчас интересный случай, произошедший со мной в детстве: мой дед имел обыкновение приходить каждый Шабат к нам домой делать кидуш после молитвы, а потом я провожал его домой в Бухарский квартал, и много раз он учил со мной свою книгу «Кцот а-шулхан». И я помню, когда мы начали учить первый раздел, я увидел, что первый законоучитель, которого он цитирует, — это именно «Мишна брура»! Я осмелился спросить его: «Дедушка, в чём секрет того, что ты приводишь „Мишну бруру“ первой?» И мой дед ответил мне с улыбкой: «Хорошо ты спросил, и ответ на это таков: поскольку я несколько раз возражаю „Мишна бруре“, поэтому я нашёл место оказать ей почёт — привести её первой».


Его метод в вопросе о мерах

Скажу вкратце мнение моего деда в вопросе о мерах. Фактически мой дед, как ученик гаонов Иерусалима, да защитит нас их заслуга, амен, ощущал обязанность для себя обосновать обычай «такифей аръа кадиша» и буквально сражался, как лев, чтобы защитить честь гигантов Торы прошлых поколений. Великие Иерусалима, которые чувствовали, что он, праведной памяти, делает тяжёлую работу, которую им самим следовало бы сделать, вышли за свои рамки, чтобы подкрепить его слова, и объявили во всеуслышание, что его уста — как их уста во всех этих вопросах.

Когда мой дед в огромной и мощной кампании, с остротой и эрудицией из просторов Талмуда и законоучителей, выяснил правоту иерусалимского обычая отделять халу с благословением от теста из муки в 7 иерусалимских унций — обычая, который стали оспаривать, — гаон и глава раввинского суда, гаон рав З.-Р. Бенгис, праведной памяти, опубликовал письмо в оправдание слов моего деда, завершив его: «И этот обычай тянется с древних лет, и не было слышно никакого возражения против него, и так пусть и стоит».

Также столп галахических решений в Иерусалиме, гаон рав Зеэв Минцберг, праведной памяти, выступил в защиту чести моего деда в вопросе о мерах и так пишет: «И воздадим почёт тому, кто трудился и сумел прояснить выяснения мер и нахождение мер... и так было принято перед гаонами, да защитит нас их заслуга, амен, в наше время, и не следует обращать внимания на слова оспаривающих, которые недавно пришли поселиться здесь».

Сефардский гаон, автор «Яскиль авди», праведной памяти, свидетельствует в своём письме, что таково было мнение всех гаонов Страны вплоть до гаона рава Хаима Паладжи и «Бен Иш Хая», праведной памяти.

В том же духе писал и гаон рав Цви-Песах Франк, праведной памяти: «Так было установлено и принято в Иерусалиме во времена присутствия гаонов Страны, «такифей де-аръа кадиша», и не дай Б-г кому бы то ни было изменить что-либо из того, что было принято во дни гаонов, ибо мы обязаны остерегаться горящих углей праведников, называемых живыми, и так пусть и стоит. Гаон рав Ш. Соболь, праведной памяти, засвидетельствовал то же самое от имени Марана, гаона рава Й.-Х. Зонненфельда, праведной памяти, а гаон рав Д. Бааран, праведной памяти, один из великих Иерусалима, также опубликовал, что «можно полагаться на всё написанное в ней на практике».

Кстати, внуки Хафец Хаима, праведной памяти, свидетельствуют, что по бокалу, который был у него дома, ясно видно, что его объём соответствовал мере моего деда, и много есть свидетельств ещё от многих великих Израиля, и здесь не место распространяться.

Я хочу отметить, что его святейшество Ребе Раяц из Любавичей, да защитит нас его заслуга, амен, полагался на моего деда во всех вопросах галахи, и после Холокоста, когда многие хабадские хасиды находились в лагерях перемещённых лиц в Германии и Ребе Раяц посылал им вино для четырёх бокалов на Песах, Ребе велел тогда составить список числа душ, находившихся там, указав доставить им вино по мере моего деда, и выразился: «Ведь он — наш последний законоучитель».

Я также процитирую перед читателями то, что приводится в респонсах «Яшив Моше» (гаона рава М. Турецкого). Автор отмечает, что однажды обратился к Марану, гаону раву Й.-Ш. Элияшиву, шлита, и спросил его: «То, что люди называют спором между Хазон Ишем и гаоном равом Хаимом Наэ, праведной памяти, — был ли гаон рав Хаим Наэ достоин спорить с Хазон Ишем, праведной памяти?» И вот что ответил ему гаон рав Й.-Ш., шлита: «Меры гаона рава Хаима Наэ изначально были более принятыми, и все поступали по его словам. Хазон Иш — он был тем, кто спорил и вводил новое»!

В завершение расскажу тебе: когда много лет назад я встретился с гаоном равом И. Гутнером, праведной памяти, он выразился передо мной и сказал мне: «Каждое поколение и его завершители: в каждом поколении есть гиганты духа, завершающие определённые законы и т. п., которые были заново выяснены и прояснены на протяжении периода; завершителями области «мер Торы» были наши учители Хазон Иш и гаон рав Хаим Наэ, праведной памяти». Поскольку эти два метода приняты и признаны сегодня во всех общинах Израиля, их не ставят под сомнение, и «не возражают льву после его смерти», несмотря на другие методы, существовавшие в этом на протяжении поколений.

Раввин бухарской общины в Иерусалиме

Ещё один вопрос, который я задаю гаону раву И. Наэ, шлита, — о служении его деда раввином Бухарского квартала в Иерусалиме; есть даже фотографии, на которых он виден в известном одеянии бухарских евреев: как ашкеназский хабадский хасидский раввин стал раввином бухарской сефардской общины? Рав Наэ: «Фактически его связь с бухарскими евреями началась уже за много лет до того, — это было в 5669 году (1908/1909), когда ему было 19 лет, когда его дядя, гаон рав Ш.-Й.-Л. Элиэзеров, праведной памяти, поехал в Бухару собирать средства для еврейского ишува в Хевроне, где был принят как руководитель бухарского еврейства и совершил там великие и чудесные дела. Его дядя много бывал у Рашаба из Любавичей, и в один из раз Рашаб предложил ему взять своего племянника р. Хаима Наэ, чтобы тот помогал ему в делах иудаизма в Бухаре, и действительно так и было: мой дед прибыл в Бухару и начал заниматься там распространением Торы, и служил там раввином города «Самарканд».

В Самарканде он служил даяном и обучал молодёжь и взрослых законам, касающимся повседневной жизни. Вскоре после прибытия на место он досконально выучил бухарский язык, который учил по переведённому Хумашу. И, к изумлению всех, начал выступать с речами в синагогах на бухарском языке! А когда он увидел, что есть необходимость укрепить знания молодёжи в законах тфилин, составил книгу под названием «Ханох ла-ноар» на иврите с переводом на бухарский, содержащую законы тфилин ясным и лёгким языком для юношей, вступающих в ярмо заповедей. Книгу он написал почти без вспомогательных книг, которые были дорогим товаром в той стране. Книга была напечатана в Варшаве, куда он специально ездил, и это первая книга, которую издал мой дед. На книгу он даже получил одобрение от Ридбаза, который написал ему: «Аврех, весь исполненный прелестей, которому предстоит стать одним из великих Израиля, как в Торе, так и в трепете». Там, в Самарканде, мой дед носил бухарскую одежду по обычаю места. Эти годы стали основой связи моего деда с сефардскими общинами.

В конце 5673 года (1912/1913) он вернулся в Святую Землю, а в 5674 году (1913/1914), с началом Первой мировой войны, в возрасте около 25 лет, был выслан в Александрию в Египте вместе со своим отцом и семьёй, вместе с большой общиной, высланной со своими семьями турецкими властями из-за того, что они были русскими подданными. Мой дед увидел перед собой святую задачу укрепить сердца угнетённых и сразу по прибытии основал в Александрии особую ешиву для детей изгнанников под названием «Ешива Эрец Исраэль», в которой училось более двухсот учеников, среди них главы семейств, заботясь об их существовании и пропитании; местные жители тоже присоединялись к ним и с жаждой впитывали его слова.

Истинный хасид

Связь моего деда с Хабадом длилась уже несколько поколений, поскольку он был потомком великих хабадских хасидов из поколения в поколение, как со стороны отца, так и со стороны матери. Мать моего деда была дочерью гаона-хасида р. Дов-Бера Ашкенази, праведной памяти, которого называли «р. Берл Калискер», который был «хозером» маамарим Ребе «Цемах Цедека», да пребывает душа его в раю, а также его шадаром. Его дед р. Берл много учил с ним маамарим «Цемах Цедека» и тем ввёл его во внутренний мир хасидута. Ребе Магараш даже очень высоко его ценил и говорил своим хасидам, что если вы хотите учить «торы» «Цемах Цедека», то вам следует идти к р. Берлу, который хорошо понимает хасидут Цемах Цедека, и он сможет вас научить.

Мой дед, праведной памяти, рассказывал, что у него были сотни маамарим Цемах Цедека в рукописях, сложенные на высоту метра, без преувеличения! которые затем были переданы Ребе, праведной памяти. Мой дед также удостоился получить от своего дяди, гаона рава Ш.-Й.-Л. Элиэзерова, праведной памяти, гаона и главы раввинского суда Хеврона, который был очень к нему привязан, то, что тот получил от своих учителей, ибо гаон рав Ш.-Й.-Л. был сыном дочери знаменитой ребецн Менухи-Рахели, мир праху её, дочери его святейшества Митлер Ребе, да пребывает душа его в раю, и выдающимся «мекабелем» у первого гаона и главы раввинского суда Хеврона, гаона рава Шимона-Менаше Хайкина, да защитит нас его заслуга, амен, который ещё удостоился видеть Митлер Ребе и считался одним из величайших учеников «Цемах Цедека».

Как уже сказано, в юности мой дед ездил в Любавичи, и в своих книгах он даже приводит «маасе рав» у Рашаба относительно произнесения встречи Шабата: «ибо таков был обычай в Любавичах, когда я был там в 5672 году (1911/1912), что Адмор Магарашаб произносил хасидут перед встречей Шабата примерно два часа ночью, а затем произносили встречу Шабата и Маарив». И на полях этих слов мой дед, как обычно, добавляет: «И я нашёл опору для этого в Иерусалимском Талмуде, Брахот, 26».

— Во время визита Ребе Раяца в Святую Землю он вошёл на «ехидут» вместе с моим отцом, праведной памяти; затем Ребе Раяц произнёс «маамар» перед собранием хасидов, а через несколько дней Ребе Раяц пришёл навестить деда, р. Мендла, где присутствовали также мой дед и мой отец, праведной памяти; в ходе беседы мой дед заметил, что мой отец может повторить маамар Ребе слово в слово, как он был произнесён, и действительно, Ребе Раяц выслушал моего отца, который повторил маамар; Ребе Раяц очень обрадовался точной памяти моего отца, публично похвалил его и тепло благословил на успех. Мой дед также составлял «Луах Хабад», так что многие из обычаев Хабада, утвердившиеся и укоренившиеся в массах хасидов, были пробуждены моим дедом, праведной памяти.

В Иерусалиме он также был очень связан с венцом хасидов, святым гаоном рабби Давидом-Цви Хеном, праведной памяти, когда тот на склоне дней, в 5686 году (1925/1926), поднялся в Иерусалим. Радац поощрял его в составлении его книги и распространении великого учения Алтер Ребе и даже открыл ему важные традиции и сведения в правилах вынесения галахических решений.

После ухода из жизни Ребе Раяца, да пребывает душа его в раю, мой дед отправил письмо правлению «Агудат цеирей Хабад», в котором пишет:

«В ответ на то, что вы побудили меня написать статью в «Битаон Хабад» ко дню илулы его святейшества, главы изгнания Ариэля, Адмора Раяца, да пребывает душа его в раю, да будет память праведника и святого благословенна для жизни в мире грядущем, который приходится на день 10 швата.

Я убоялся и устрашился приблизиться к святому, чтобы описать на листе величие его святости, ибо он ангел Г-спода воинств' и нет никого, кто мог бы оценить хотя бы малую долю из тысячи благородной души, которая обитала в святом и чистом теле, освящённом десятью святостями святого, а если оценивать его великие и чудесные дела и его самопожертвование ради всего дорогого и святого для Исраэля Саба, — мне нечего добавить ко всему, что открывается читающему со вниманием его жизнеописание и историю, где из каждого отрывка исходит самопожертвование и любовь к Израилю.

Мы должны постоянно, без устали читать его святые сихот, пока они не будут отточены в наших устах, чтобы оживлять нашу душу из сокровищницы, наполненной всеми благовониями торговца. И из них каждый научится исправлять свои качества, каждый по своей мере.
И связать себя с его преемником, который удостоился получить от него из уст в уста,  продолжателем святой цепи. 

Любавичский Ребе также много переписывался с моим дедом о словах Торы ещё до вступления на престол руководства. Ребе задавал ему много вопросов по галахе и обычаям и даже полагался на него в своих ответах; например, он посылал ему хабадские махзоры, чтобы тот выверил их, и действительно мой дед исправил в махзоре многое. В письме моего деда к гаону раву Ш.-З. Гарелику, праведной памяти, главе раввинского суда Кфар-Хабада, от 5711 года (1950/1951) он советует ему обращаться по каждому трудному вопросу к его святейшеству Адмору, который «весьма сведущ в „Шулхан арухе“ Адмора и отвечает всем спрашивающим... поэтому пусть Ваша честь напишет ему, и я хочу знать, что он ответил»...

Поднимающий оступившихся

Его внук гаон рав И., шлита, рассказывает нам неизвестный факт о своём деде, публикуемый здесь впервые. Это было во время Войны за независимость, в 5708 году (1947/1948), когда мой дед вышел из дома и пошёл в дом моего отца, и вот он видит перед собой группу солдат, возвращающихся печальными и с опущенными головами; на вопрос моего деда, что с ними случилось, солдаты ответили, что они возвращаются с военной операции и несколько товарищей погибли в ходе операции. Тогда мой дед обратился к ним и сказал им: «Я понимаю, что это вас угнетает, но здесь, среди жителей, вам нельзя снижать боевой дух, наоборот, вы должны прийти с нигуном победы», и даже сказал им с улыбкой, что побьёт их своей палкой, если они будут продолжать идти подавленными. Мой дед начал петь им песню на идише в рифму, которую сочинил тут же: «Святой, благословен Он, — великий генерал», и так пел с ними раз за разом долгое время и вселил в них веру и радость. Солдаты ушли удивлённые и очарованные великой личностью моего деда, и поднялись к нему домой, и начали беседовать с ним о делах иудаизма, а некоторые из них просто начали возвращаться к вере, и я ещё помню в юности, как эти солдаты приходили на Шабаты трапезничать с ним у него дома, а он говорил им по душам и подолгу беседовал с ними о делах иудаизма, и они были по-настоящему связаны с ним до его последнего дня.

20 тамуза 5769 Пини 14:00, 14 июля 2009 (IDT)

«Шиурей Цион»

Что это именно? Можно, пожалуйста, если не трудно, подробности? Хасид Хабад* Идишепедия* Осталось меньше пятидесяти статей...в этом месяце доходим до трёх тысяч!

См. здесь: http://chabadlibrarybooks.com/pdfpager.aspx?req=21951&pgnum=198 Пини 14:03, 14 июля 2009 (IDT)

Реклама и пророчества

Хасиду, я удалил книгу, которая, по твоему мнению, должна выйти в свет. Поскольку в энциклопедии нет места ни рекламе, ни пророчествам, а лишь существующим фактам.Пини 17:42, 16 июля 2009 (IDT)

Не пророчества. Книга должна выйти в свет. Но ты прав — она не существующий факт. Хасид Хабад* Идишепедия* Открываем четвёртую тысячу!

Исправления в статье

Вопрос: я Й. Клуфт, все исправления, которые я внёс, основаны на источниках и личных знаниях. Поэтому прошу «исправителя» перестать удалять мои исправления. Если будет написано, что его учителем и наставником был гаон рав Й.-Х. Зонненфельд, в этом всё равно нет изъяна для Хабада.

Я просто перенёс его связь с гаоном равом Й.-Х. Зонненфельдом в другое место. Хасид Хабад — Говорите со мной — И освятите пятидесятый год...

Письмо о «Кцот а-шулхан»

Здесь написано, что его приняли в доме его отца, а в «Путешествии Ребе по Святой Земле» написано, что его приняли перед поездкой Ребе в Тель-Авив. Я не помню точно, где был Ребе Раяц, но ясно, что не в доме р. М. Наэ Пини 05:55, 26 октября 2009 (IST)

Исторический материал большой ценности

Ссылка на исторический материал большой ценности относительно гаона рава Хаима Наэ: http://www.bhol.co.il/forum/topic.asp?whichpage=1&topic_id=2444819&forum_id=19616 Тот, кто может углубиться во всё обсуждение и немного понимает тайны тех лет, сможет, возможно, обобщить то, что относится сюда. Пини 15:01, 15 марта 2010 (UTC)

Из его должностей

Один из глав раввинского суда «Агудат Исраэль» ?? Кто-то знает что-нибудь об этом раввинском суде? Фридберг — обсуждение 22:40, 15 июня 2012 (IDT)

Твоя формулировка не очень понятна, но раввинский суд «Агудат Исраэль» был основан более шестидесяти лет назад и действует на улице Перес 2 в Иерусалиме (здание центра «Агудат Исраэль» Иерусалима). Раввинский суд действует как верховный суд в движении «Агудат Исраэль», рассматривает денежные вопросы и т. п. и управляет большой системой кашрута, которая тоже действует по указанному адресу. Например, молочный завод «Тара», а также гостиница «Прима Палас» (бывший «А-Мерказ») имеют сертификат кашрута «Агудат Исраэль» Иерусалима.Мехадеш — обсуждение 12:17, 17 июня 2012 (IDT)

Стоит упомянуть

Надо добавить, что Ребе бессчётное число раз отсылает к книге рава Наэ: «Колель Хабад»в этой своей книге он приводит обычаи Хабада, которые до того времени были разбросаны по разным книгам, таким как книга «Айом йом» и т. д., а остальное было вещами, известными устно, и не было известно всем слоям публики, и рав Наэ кратко представил обычаи Хабада в своей книге, которая проложила путь в обычаях Хабада; среди прочего приводит порядок молитвы (Йом Кипура) по обычаям Хабада, которые ещё не были известны всем слоям в Хабаде в то время.И Ребе, как указано выше, отсылал к этой книге, когда хотели узнать обычаи Хабада, и очень ценил эту книгу.(хотя бывали случаи, что он шёл против мнения Ребе) ―Аноним не подписалсяУчастник:Аноним ‌ 00:00, 10 января 2000 (IST)

Устрожение или облегчение в споре о мерах

Метод Рааха не строже метода Хазон Иша, поскольку Хазон Иш сам велел полагаться на свой метод лишь для устрожения, а не для облегчения, и поэтому в местах, где метод Рааха строже, по всем мнениям следует поступать по нему.

И Раах выступил с критикой метода Хазон Иша не потому, что тот облегчает в этих местах (ибо он не облегчает) — а по той причине, что этот метод порочит многолетний обычай Израиля и Иерусалима полагаться на малые меры, ведь по Хазон Ишу выходит, что отделяют халу с благословением напрасно и т. д. и т. д. Крейзи абаут Мошиах • Приводим его вместе 06:18, 12 января 2016 (UTC)Ответить

Если уж речь о мерах, есть утверждающие, что вообще он (йенер) говорит, что меры меньше. • Митаксим • Любавичский съезд 06:48, 12 января 2016 (UTC)Ответить



Ой, это хорошо: Сара Винд — жена бойца ЭЦдолжно быть Элиэзер Винд. — ЭЦдолжно быть, и д. б. бойца ЭЦЕЛЯ.....

Список мер

Список мер должен быть оформлен в шаблоне, в порядке прямого шаблона, и быть гораздо более расширенным (как это есть в статье в Ситра-ахрапедии). Я частично начал работу, и нужен кто-то, кто значительно расширит и отредактирует:



--Кер а велт хайнт! — обсуждение 17:22, 24 октября 2017 (UTC)Ответить

Указание авторства

Указание авторства: часть сведений в этой статье основана на статье в Википедии и газете «А-Мевасер»

--Шмуэль-Хаим ♦ обсуждение 09:49, 5 февраля 2021 (UTC)Ответить

Сообщить об ошибке на этой странице