Перейти к содержанию

Обсуждение:Моше Нисилевич

Материал из Хабадпедии
Последнее сообщение: 7 марта 2011 от Shmuel Munkes

Рассказ о работе «Хама» в России, как рассказал рав Гилель Зальцман:

«Как бы мы ни старались сохранять секретность и тайну – было несколько отдельных случаев, когда дело выходило за рамки. Один из самых запомнившихся случаев был на фарбрейнгене 12 тамуза, который в тот год выпал на Шабат. После молитвы мы устроили большой фарбрейнген в одном из домов в квартале Багишамал. Там, в огромном дворе, жили р. Рафаэль и его сын р. Мошиах Худайдатов, р. Моше Ниселевич и другие. На том фарбрейнгене мы немного „вышли из рамок“; не соблюдали секретность и позволили сравнительно многим людям участвовать. Среди участников было немало таких, в чьей надёжности в обычные дни мы бы сомневались, но поскольку мы были после изрядного количества „машке“, мы продолжили фарбрейнген; что касается опасности – мы уповали на Вс-вышнего. «Наши опасения не были напрасными. Вскоре после этого одного из наших верных друзей вызвали в КГБ. Сначала он решил проигнорировать это и не являться. Но когда он получил вторую повестку, решил ненадолго сбежать к родственникам в Москву. Через некоторое время он вернулся и снова получил повестку в КГБ. Он понял, что от них больше не спрятаться, и в назначенный день пошёл в логово львов. Ему не повезло, и он попал в руки следователя Акчурина, да сотрётся имя его, печально известного. Акчурин был нееврей, татарин-мусульманин, ответственный в КГБ за дела евреев и иудаизма. В начале допроса следователи доказали ему, что знают о нём почти всё, что он сам знает о себе... Как бы между прочим, они отчитали его за то, что он ведёт себя нечестно на работе и даже обкрадывает государство. Это были сугубо секретные подробности, о которых до того момента он был уверен, что никто, кроме него, не знает. После такого вступления к нему обратились с прямым вопросом: «Знаешь ли ты Мойшке Жёлтого, „главу мафии“?» «Нам известно, что Моше Жёлтый организует подпольные еврейские школы», сказали следователи и добавили сладким голосом: «Хотя с юридической точки зрения это разрешено, но нужно всё регистрировать в государственных учреждениях». Он хорошо понимал, к чему они клонят, пытаясь представить дело так, будто проступок не так уж серьёзен и в общем-то речь идёт о проблеме регистрации, и всё это для того, чтобы он соблазнился рассказать известное в надежде, что не так уж навредит сообщёнными сведениями. «Но он хорошо понимал, к чему они клонят, и решительно отрицал всякую связь с Моше Жёлтым. «Я не знаю человека с таким именем или прозвищем, и мне совершенно ничего не известно о деятельности, которую вы здесь упомянули», сказал он. «Далее главный следователь сказал ему: „Знай, нам известно, что вы устроили в квартале Багишамал (здесь следователь достал записку из ящика стола и прочитал по буквам слова на идише) фарбрейнген“... «После того как он вышел из учреждения КГБ невредимым, он поспешил к р. Моше и рассказал ему всё, что услышал в учреждении КГБ. Оказывается, они знали довольно много о нашей деятельности, но, по-видимому, политическая ситуация была такой, что они не могли нас арестовать, но определённо намеревались запугать». Были и минуты радости, навсегда врезавшиеся в нашу душу. Однажды к р. Моше Ниселевичу немыслимым путём пришла маленькая посылка от р. Нафтали Астулина, который, как было сказано, уже выехал из России, и в посылке был крошечный сосуд, а в нём несколько граммов... лекаха от Ребе! Каждая крошка была вручена одной семье из самаркандских хасидов, и у хасидов был свет и радость.

Хотя ему не место внутри статьи, я, однако, надеюсь, что здесь можно--Шмуэль Мункес — обсуждение 13:41, 7 марта 2011 (UTC)Ответить

Сообщить об ошибке на этой странице