«Шулхан арух» (Алтер Ребе)/Законы одалживания, найма и надевания намордника
«Хошен мишпат», Законы одалживания, найма и надевания намордника
Законы одалживания, найма и надевания намордника, и в нём 30 пунктов: Заёмщик или наниматель скота или движимого имущества — не вправе ни одалживать их, ни сдавать их внаём другому без ведома хозяев, даже книги, в одалживании которых есть заповедь, — не говорят, что, по умолчанию, хозяевам угодно, чтобы заповедь была исполнена их имуществом, ибо, быть может, они не желают, чтобы их вверенное было в руке другого, который не надёжен в их глазах в таком деле, даже если он легкомысленнейший из легкомысленных, а второй сильнейший из сильных, и запрещено переступать через волю хозяев. А если у них в обычае всегда доверять второму такую [важную] вещь — разрешено. И только чтобы он не уменьшил его охраны, например если она взята им взаймы — он вправе одолжить её ему, но не сдать её ему внаём, ибо заёмщик обязан платить и при непреодолимой силе, а наниматель освобождён, а если она нанята им — он вправе одолжить её и сдать её внаём, но не отдать её на хранение, чтобы тот охранял её безвозмездно, ибо безвозмездный страж освобождён от кражи и потери, если не проявил халатности в охране, а наниматель обязан: И всё это в отношении скота и движимого имущества, но нанимающий дом у своего товарища — вправе сдать его внаём другому, и только чтобы домочадцев того не было больше, чем домочадцев нанимателя. И так же заёмщик вправе одолжить и даже сдать внаём на время срока своего одалживания, потому что земля стоит в презумпции и во владении своих хозяев и её невозможно увести, и к ней вовсе не относится надёжность: И так же в отношении скота и движимого имущества, если сами хозяева нанимаются вместе с ними на их работу, — он вправе сдать их внаём другому без их ведома по закону, но у них есть к нему претензия, например нанявший осла или корабль, чтобы везти товар в такое-то место, и продал его посреди пути, — он вправе сдать его там внаём другому, желающему везти такой груз в такое-то место, если хозяева идут с ними, но у них есть к нему претензия из-за перемены нрава, ибо он заставил их терпеть нрав другого человека, к которому они ещё не привыкли. А если хозяева не идут с ними — он не вправе сдать его внаём другому без их ведома, пока он сам не пойдёт с ними в такое-то место, ибо тогда разрешено, хотя другой везёт другой товар, лишь бы он был равен по своему весу (и по объёму) первому, и то же самое, если один из его домочадцев идёт с ними, как разъяснено в законах находки и вклада, что всякий отдающий на хранение отдаёт на хранение с расчётом на жену и детей принявшего на хранение, чтобы они были надёжны в отношении вверенного, как и он, и получается, что их вверенное всё ещё во владении этого, надёжного для них, и он не передал его в руку другого, и у них нет к нему даже претензии вовсе: И поэтому взявший книгу взаймы у своего товарища — вправе позволить другому читать по ней в своём владении, и не опасается, что, быть может, хозяева не желают, чтобы их вверенное было в руке другого, поскольку она всё ещё в его доме и в его владении, и также вовсе нет оснований опасаться, что, быть может, одалживающий не желает одалживать и делать милость иначе как этому, а не тому, ибо поскольку мы видим, что он сделал милость своим имуществом и одолжил свою книгу, чтобы учиться этому, — по умолчанию он не возражает против этой сделанной им милости также и в отношении другого, чтобы тот учился все дни срока одалживания, на который он одолжил первому. И только чтобы тот учился в одиночку, а не с другим, даже не с заёмщиком, ибо он одолжил лишь одному, а не двоим, и нам не следует делать милость его имуществом без его ведома даже в малейшей мере больше того, что мы видели своими глазами, что он уже сделал по своему ведому: О чём идёт речь? Когда заёмщик даёт этому позволение учиться по ней, ибо весь срок его одалживания книга приобретена им, чтобы учиться по ней, и он вправе передать своё право другому. Но запрещено идти в дом своего товарища, чтобы читать там по его книге, даже случайно, без его ведома, будь она его собственной, будь она взята им взаймы, и нечего и говорить о том, чтобы пользоваться прочими его вещами, разве что ему достоверно известно, что владелец вещи не будет возражать против него, или что это вещь, против пользования которой у всех людей вовсе не принято возражать, потому что при этом пользовании вовсе нет опасения убытка и порчи. Но вещь, против пользования которой часть людей возражает из-за опасения порчи, хотя большинство их не возражает, потому что это отдалённое опасение, — в этом не следуют за большинством, чтобы сказать, что, по умолчанию, этот владелец вещи не будет возражать. И даже если он уверен, что вовсе не испортит, — запрещено, ибо владелец вещи во всяком случае опасается, что, быть может, тот испортит, и если бы он знал, что этот пользуется его вещами, возможно, он бы возражал, и получается, что этот берёт взаймы без ведома хозяев, и он грабитель, хотя вовсе не портит, как разъяснено всё это в законах находки и вклада: И всё же, если с человеком внезапно случился какой-либо убыток, — он вправе взять вещи своего товарища без его ведома, чтобы спасти ими своё, и заплатить своему товарищу за то, что испортит и погубит его вещи, и даже если погубит их полностью, например у него разбилась бочка мёда, а у его товарища есть бочка, полная вина, — он вправе вылить вино своего товарища на землю, чтобы спасти в его бочке мёд, цена которого дороже вина, и заплатить своему товарищу стоимость его вина. А если его товарищ здесь — его товарищ обязан сделать так, когда этот просит его, и это одно из условий, которые поставил Йеошуа Израилю, когда давал им в удел Землю. А некоторые не согласны с этим. И богобоязненный будет строг к себе в деле, в котором нет убытка (и всё же, если с ним внезапно случился убыток, — пусть не спасает своё порчей вещей своего товарища без его ведома, хотя платит ему, если он человек с душой, чтобы считаться с последним мнением, разве что ему известно, что его товарищ не будет на него в обиде): И всё это в отношении вещей, не предназначенных для сдачи внаём, но вещь, предназначенную для сдачи внаём, которую её хозяин обычно всегда сдаёт внаём всем и сам не нанимается вместе с ней, — разрешено взять из его дома без его ведома и дать плату. И всё же, если его домочадцы возражают против него, говоря, что хозяину дома самому нужна вещь, чтобы пользоваться ею сейчас, — запрещено: Тот, кто просил своего товарища, чтобы тот сдал ему внаём свою комнату, чтобы занести в неё свои плоды, а тот не захотел сдать ему, и он обманул его, пока не занёс их в его комнату, ибо пообещал ему что-то и отступился, поскольку он поступил с ним неподобающе, обманув его, — тот вправе также поступить с ним неподобающе, взял из плодов, чтобы нанять на их стоимость работников, чтобы выбросить их, и даже если это комната, предназначенная для сдачи внаём, которую он сдаёт всем. И всё же, после того как выбросил их на рынок, — нужно сообщить владельцу плодов, чтобы тот пришёл и собрал свои плоды с рынка. А мера благочестия сообщить бейт-дину прежде, чем выбросит их на рынок, и бейт-дин наймёт на часть их стоимости какую-либо другую комнату и работников, чтобы отнести их туда, ради заповеди возвращения потерянного хозяевам, хотя тот поступил неподобающе: Но если он не обманул его, а занёс их без его ведома в его двор, если это двор, предназначенный для сдачи внаём, — он вовсе не вправе выбросить их на рынок, пока сначала не сообщит ему. А если он не предназначен для сдачи внаём — он вправе выбросить их на рынок и сообщает ему потом, но не вправе нанимать работников на их стоимость. А если тот наполнил его двор кувшинами вина и кувшинами масла без его ведома — он входит и выходит как обычно и не опасается, если разбивает их по пути ненамеренно, но намеренно он не вправе разбивать, а лишь вынести их на рынок. И так всё подобное этому: Работник, который является подённым наёмником, — должен поступать в отношении раннего начала и позднего окончания работы по обычаю наёмников города, потому что всякий нанимающийся без оговорок — нанимается с расчётом на обычай. И так же меламед. А в месте, где нет известного обычая, — пусть выходит на свою работу после восхода солнца и работает до выхода звёзд, ибо таков закон Торы, как написано «Взойдёт солнце и т. д., выходит человек на работу свою и на труд свой до вечера»: Подобно тому как заповедано давать плату за работу человека в её срок, а если задержал её — нарушает запрет, как сказано «В тот же день отдай плату его, и да не зайдёт над ним солнце», так заповедано давать плату за скот или вещи в её срок, а если задержал её — нарушает запрет, как сказано «Не притесняй наёмника бедного и нищего из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в земле твоей, во вратах твоих, в тот же день отдай плату его и т. д.», для чего сказано «в земле твоей», ведь всякое дело, являющееся обязанностью тела, действует как в Земле Израиля, так и за пределами Земли Израиля, но чтобы включить всякую вещь, что в земле твоей. Но о найме земли есть мнение, что он не нарушает, как сказано «в земле твоей», но не земля твоя: А каков его срок? Если работа закончилась днём — у него есть время дать плату до конца дня, а если день вышел, а он не дал ему — он нарушил «В тот же день отдай плату его, и да не зайдёт над ним солнце», а если работа закончилась после того, как вышел день, — у него есть время дать плату всю ночь до утра, но не включая его, ибо поскольку настало утро — он нарушил «да не ночует у тебя плата наёмника до утра», ибо Писание говорит о подённом наёмнике, который работает весь день до ночи, а наёмная плата выплачивается лишь в конце, поэтому он не нарушил «да не зайдёт над ним солнце», поскольку он ничем не стал обязан до захода солнца, а «В тот же день отдай плату его, и да не зайдёт над ним солнце» говорит о ночном наёмнике, который работал до утра, поэтому утром он не нарушил «да не ночует у тебя плата наёмника до утра». А в наше время, когда наши подённые наёмники не работают до ночи, — нужно дать им их плату до ночи, чтобы не нарушить «и да не зайдёт над ним солнце». А если они делали работу до ночи, хотя не были обязаны, — он не нарушает до утра, ибо поскольку их работа закончилась ночью — у него есть время расплатиться с ними всю ночь. А если это наёмник на час, или меньше, или больше, если это днём — у него есть время расплатиться с ним до конца дня, ибо тогда нарушает «и да не зайдёт над ним солнце», а если это ночью — у него есть время всю ночь до утра, но не включая его. А если его работа продлилась с дня на ночь или с ночи на день — всё следует за завершением работы. И так же наёмник на неделю, наёмник на месяц, наёмник на год, вышел со своей работы днём — у него есть время только весь день, вышел ночью — у него есть время только всю ночь: И так же если он дал свой талит мастеру починить его подрядом и тот принёс его ему днём — у него есть время только весь день, принёс его ему ночью — у него есть время только всю ночь, ибо подряд подобен найму в том, чтобы расплатиться за него в его срок. Но всё то время, что талит в руке мастера, хотя тот завершил и закончилась его работа, — он не нарушает, даже если он у него несколько дней, и даже если тот сообщил ему, чтобы он принёс деньги и взял своё (ибо поскольку в руке мастера есть из его имущества против его платы — я не применяю к нему «Не притесняй и т. д., в тот же день отдай и т. д.», ибо это не притеснение). И из этого следует научиться, что если он даёт работнику залог — он вовсе не нарушает, даже если у него есть деньги и они ему нужны, ибо если у него нет денег — он не обязан давать залог иначе как из меры благочестия, как будет разъяснено: Хозяин дома нарушает «да не ночует» лишь в первое утро и «и да не зайдёт над ним солнце» лишь в первый вечер, ибо из того, что сказано «да не ночует у тебя плата наёмника», я знаю, что «до утра», для чего сказано «до утра»? Это учит, что он нарушает запрет Торы лишь в первое утро. И всё же по словам Писаний он обязан дать тотчас, как тот потребует с него, всегда, и всякий раз, когда медлит, — нарушает запрет Писаний «Не говори ближнему твоему иди и вернись и завтра я дам когда есть у тебя». И это когда он намеревается отделаться от него, но если он занят и у него сейчас нет времени — он вправе сказать ему иди и вернись через некоторое время, когда у меня будет время: Хозяин дома нарушает «да не ночует» и «да не зайдёт над ним солнце», лишь если наёмник потребовал с него свою плату, и у него есть деньги, чтобы дать ему, и он не дал ему. Не потребовал с него наёмник, или потребовал с него, а у него нет денег, чтобы дать ему, даже если у него много движимого имущества, или он переадресовал его к лавочнику или меняле, чтобы те дали ему, и тот принял на себя дать ему, — он не нарушает, как сказано «да не ночует у тебя плата наёмника», «у тебя» — с твоего ведома, а не с ведома и воли наёмника, который не требует своей платы, «у тебя» — что есть у тебя его плата, а его плата есть деньги, а не движимое имущество, как разъяснено в законах займа, «у тебя» — а не так, что он переадресовал его к лавочнику и меняле, ибо он уже ушёл от тебя (и они тоже не нарушают, ведь он не их наёмник): Если наёмник знает о хозяине дома, что у того обычно нет в руке денег, кроме как в базарный день, — он не нарушает в отношении него, даже если у него есть деньги, ибо по умолчанию тот нанялся к нему с таким расчётом, что он не расплатится с ним до базарного дня, а начиная с базарного дня, если он не даёт ему и намеревается отделаться от него, — нарушает «Не говори ближнему твоему и т. д.», но не «да не ночует», поскольку это не первое утро. И так же те, у кого не принято расплачиваться с работниками, пока не сведут с ними расчёт, — не нарушают до окончания расчёта, и даже если те потребовали с них малую сумму, которая им наверняка причитается, ибо поскольку известно, что таков их обычай, — с таким расчётом те нанялись к ним: Говорящий своему посланнику выйди и найми мне работников, и тот нанял их и сказал им ваша плата на хозяине дома, — оба они не нарушают «да не ночует» и «да не зайдёт», этот потому, что не нанимал их, а тот потому, что их плата не на нём, а он сказал им, что хозяин дома даст им, и всё же хозяин дома нарушает «Не говори ближнему твоему и т. д.», если намеревается отделаться от них. А если он нанял их без оговорок и не сказал им ваша плата на хозяине дома — он обязан им платой, и он нарушает «да не ночует» и «да не зайдёт», разве что работники знают, что работа не его: Величайшие мудрецы имели обыкновение нанимать работников через посланника, который скажет ваша плата на хозяине дома, чтобы не прийти к нарушению запрета, если будут заняты и у них не будет времени расплатиться с ними в её срок. А если невозможно через посланника — хорошо поставить наёмнику условие в час, когда нанимает его, при условии, что не будет обязан расплатиться с ним в его срок, ибо, быть может, он будет занят, или, быть может, у него не будет свободных денег, чтобы мог расплатиться с ним, а будут у него, и ему понадобится их потратить, и получится, что нарушает запрет, и даже если у него вовсе не будет — мера благочестия занять и расплатиться с наёмником в его срок, чего нет, когда ставит ему условие, — всякое условие в денежных делах действительно. И тем не менее, если может расплатиться в его срок — хорошо расплатиться с ним и не полагаться на условие, «ибо беден он, и к ней стремится душа его». И даже если бедняк просит, чтобы его плата хранилась у хозяина дома, — хорошо сначала расплатиться с ним в его срок, если может, и снова взять у него в качестве вклада на хранение (а если бедняк не просит отдать её на хранение — он может снова взять у него в качестве займа, если ему нужны деньги, лишь бы сначала расплатился с ним): Переносящий бочку с места на место за плату, и она разбилась по его халатности, например он бежал слишком быстро или шёл по шаткому месту и споткнулся, и всё подобное этому, так что по закону он обязан платить, — хозяину дома заповедано поступить с ним сверх буквы закона и простить ему, как сказано «чтобы ты шёл путём добрых». А если он беден и ему нечего есть — заповедь дать ему его плату, как сказано «и стези праведников соблюдай», и это есть стезя праведников соблюдать путь Г-спода, творить справедливость и правосудие сверх буквы закона: И подобно тому как хозяин дома предостережён не грабить плату бедняка и не задерживать её, — так бедняк предостережён не прерывать работу хозяина дома, чтобы не прерывал немного здесь и немного там и не проводил весь день в обмане, а он обязан быть точным в отношении времени, ведь мудрецы были строги в отношении четвёртого благословения благословения после еды, чтобы работники не произносили его из-за прерывания работы хозяина дома. И так же он обязан работать изо всех сил, ведь праведный Яаков сказал «что всеми силами моими служил я отцу вашему», поэтому он получил свою плату даже в этом мире, как сказано «и разбогател этот человек весьма-весьма». Поэтому работник не вправе работать ночью и наниматься днём. И так же человек не вправе работать на своём скоте ночью и сдавать его внаём днём. И работник не вправе морить себя голодом и истязать себя, ведь он ослабляет свои силы и не сможет делать работу хозяина дома в полную силу. И так же меламед должен остерегаться во всём этом. И так же ему запрещено бодрствовать ночью слишком много, потому что днём он будет ленив в своём обучении. И так же запрещено много есть по этой причине, ибо еда приводит к сну и лени. И ему запрещено заниматься какой-либо другой работой вместе с обучением. И так же сажающему своего товарища в лавку — запрещено заниматься работой в лавке, потому что его глаза не на лавке: Работник, работающий на хозяина дома, как в найме на время, так и подрядом, даже если он уже получил всю свою плату, — может отказаться посреди своей работы, если не причиняет никакого убытка хозяину дома, как сказано «ибо Мои сыны Израиля рабы, Мои рабы они», а не рабы рабов, чтобы работали не по своей воле из-за того, что уже нанялись. И поэтому есть мнение, что работнику, или меламеду, или слуге не следует наниматься, чтобы находиться в доме одного хозяина дома постоянно, больше трёх лет, ибо до трёх лет он называется наёмником, как написано в Йешаяу «в три года, как годы наёмника, и умалится и т. д.», а о рабе-еврее сказано «ибо вдвое против платы наёмника служил он тебе шесть лет», а больше трёх лет он выходит из категории наёмника и входит в категорию раба, а Тора сказала «ибо Мои сыны Израиля рабы, Мои рабы они», а не рабы рабов. И всё же, если ему нечего есть, — он вправе даже продать себя в рабство в то время, когда действует йовель, как сказано «и если обеднеет брат твой и продастся тебе» (но женщина не может продать себя, после того как у неё появились признаки девичества, поэтому ей не следует также наниматься больше чем на три года, согласно этому мнению): Человек или скот, работающие на хозяина дома над тем, что растёт из земли, как над сорванным, так и над прикреплённым к земле, как безвозмездно, так и за плату, даже если они не работают рукой или ногой, а лишь несут еду на своей спине, — эти едят из того, над чем работают, во время своей работы или во время несения груза на своей спине, и запрещено препятствовать им каким-либо способом препятствования на свете, даже через нееврея. А если скот не ест, потому что он хочет пить, — нужно напоить его. И так же убрать с него всякую помеху прежде, чем работать на нём. А если есть что-то, препятствующее ему есть, — запрещено работать на нём. А препятствующий скоту даже голосом есть из того, над чем он работает или что несёт, — подлежит бичеванию, даже если он его собственный, и даже если он принадлежит нееврею, как сказано «не надевай намордника на быка, когда он молотит», равно бык и равно всякий скот и зверь, даже нечистый, равно молотьба и равно всякая работа над сорванным, и тем более человек, работающий над сорванным. А о прикреплённом к земле Он говорит «когда войдёшь в виноградник ближнего твоего, можешь есть виноград досыта, сколько душа твоя желает, но в сосуд свой не клади», а Писание говорит о работнике, работающем в винограднике, и то же самое о работающем скоте, но не о всяком прочем человеке. И так же «когда войдёшь в хлеба ближнего твоего, можешь срывать колосья рукой своей, но серпа не заноси на хлеба ближнего твоего», Писание говорит о работнике, а не о всяком прочем человеке. И даже работник вправе лишь когда выполняет завершение работы над прикреплённым к земле, то есть сбор винограда и жатву зерна, и так же при прочем сборе прочих плодов, как сказано «но в сосуд свой не клади», в то время, когда ты кладёшь в сосуды хозяина дома, — ты ешь, но не прежде этого. И даже прореживающий лук, чтобы выдернуть маленькие из среды больших, — не ест из маленьких, хотя это завершение работы над ними, поскольку главное в прореживании ради больших, чтобы расширить им место. И даже при сборе плодов — пусть не ест первый плод, который собрал, ибо нужно сначала положить в сосуды хозяина дома, а потом есть ему: А при сорванном он ест, лишь когда работает до того, как завершилась работа над этим видом в отношении обязанности маасера, если бы это было в то время, когда действовал маасер, но сорванные плоды, работа над которыми для маасера завершилась, — он не ест из них, когда выполняет над ними какую-либо работу или несёт их, как сказано «когда он молотит», как молотьба особенна тем, что работа над ней для маасера не завершена, пока она хорошо не отделена от мякины, — так и всякое сорванное, работа над которым для маасера не завершена. О чём идёт речь? О плодах, последняя обязанность в отношении которых есть маасер, но пшеница, которая предназначена для того, чтобы делать из неё хлеб, и на ней будет обязанность халы, — ест, когда работает над ней, пока она не стала обязанной халой, то есть до момента смешивания муки с водой, а когда работает после того, как она стала обязанной халой, например месящий и пекущий, — не ест, и так же несущий хлеб. И так же закон скота как работника во всём этом: Им можно есть лишь во время выполнения работы, а не так, чтобы работник сел и сказал я удерживал себя до сих пор и не ел, и поэтому сяду теперь и поем. И поэтому скот, несущий груз, — ест лишь когда груз на нём, пока его не снимут с него, если поворачивает голову и ест сам, но пусть его хозяин не берёт рукой и не кормит его без ведома хозяина дома. И хозяин дома вправе кормить его связками снопов, чтобы он не съел много из того, над чем работает или что несёт. А его хозяин вправе морить его голодом, чтобы он съел много. И так же работник вправе сначала макать свой хлеб в рассол, чтобы потом смочь съесть много винограда. А хозяин дома вправе поить его вином, чтобы он не смог съесть много винограда. Но работнику запрещено есть с виноградом хлеб или что-либо другое, чтобы съесть много винограда, как сказано «можешь есть виноград», «виноград» — а не виноград и что-либо другое, и поэтому пусть не макает его в соль. И ему запрещено высасывать виноград, как сказано «можешь есть» — а не высасывать. И ему запрещено объедаться от всего того, над чем он работает, как сказано «досыта» — а не объедаться: Охраняющий сорванные плоды, работа над которыми для маасера не завершена, например давильни вина и груду пшеницы, — вправе есть из них по законам страны, где так принято, но не по Торе, ибо страж по закону не подобен выполняющему действие, но приняли считать его выполняющим действие. А если охраняет плоды нескольких людей — пусть не ест всё у одного, а ест у всех соответственно расчёту. Но охраняющий прикреплённое к земле, даже во время его сбора, когда собирают с одной стороны, а он охраняет с другой стороны, пока не придут собирать там тотчас, — не ест: Доящий и делающий сыр — не ест, как сказано «когда он молотит», как молотьба, которая есть растущее из земли, — так и всё, растущее из земли. И всякий, кто ест то, что ему не положено есть, или в то время, когда ему не положено есть, например не во время работы, — нарушает «не грабь» или «не кради». А если он унёс в руке к себе домой из того, что ему положено есть, или дал есть — нарушает «но в сосуд свой не клади»: И он вправе есть лишь из того, над чем работает, а не из другой вещи, даже если тот нанял его работать над обеими, и даже если обе одного вида, например собирающий урожай с этой лозы пусть не ест с той лозы, разве что одна поднята над другой, ибо тогда они считаются одной. А давящий в давильне, пока не прошёл вдоль и поперёк, — ест виноград, но не пьёт сусло, потому что его работа не заметна в вине, и это подобно едящему из другой вещи. После того как прошёл вдоль и поперёк — ест виноград и пьёт сусло, ибо его работа заметна в обоих: Скот, который работает над тем, что вредно для внутренностей, — разрешено надеть на него намордник, ибо Тора была строга лишь в отношении его удовольствия, а он не получает удовольствия: Запрещено сказать нееврею надень намордник на мою корову и молоти ею свою молотьбу, или другую работу нееврея, хотя еврей не получает от этого удовольствия, поскольку запретное совершается тем, что еврей передаёт ему из своего, то есть свою корову, и подобно тому как в Шабат запрещено сказать нееврею вот тебе это мясо и свари его сегодня для себя, а указание нееврею запрещено во всех запретах Торы, как в Шабат и в праздник. И нечего и говорить, если работа еврея, хотя скот нееврея, ведь еврей получает удовольствие от надевания на него намордника. Но разрешено сказать ему надень намордник на свою корову и молоти ею свою молотьбу, ибо нееврей не предостережён о надевании намордника. Но еврею запрещено работать на корове в наморднике, даже если работа нееврея и корова нееврея, и даже если намордник надел нееврей. Но работнику, работающему у нееврея (как над сорванным, так и над прикреплённым к земле), — (и) запрещено есть без ведома нееврея из того, над чем он работает, так, как ест у еврея, как сказано «ближнего твоего» — а не нееврея: Коровы, идущие по зерну, потому что им так проложили дорогу, — он не нарушает не надевай намордника, если надел на них намордник, хотя зерно обмолачивается само собой во время их хождения по нему, поскольку он не намеревается проводить их там ради этого. И так всё подобное этому:
