«Шулхан арух» (Алтер Ребе)/«Орах хаим», раздел 164
«Орах хаим», 164
Что можно ставить условие об омовении, и в нём 2 пункта: Человек омывает руки утром и ставит о них условие на весь день, даже не в случае крайней необходимости, лишь бы не отвлекал внимания от того, чтобы оберегать их от касания грязного места. А если надел их в перчатки — нет у тебя охраны лучше этой. И всё же, если ему встретилась вода, приготовленная перед ним, и не нужно утруждаться ради неё, — хорошо, чтобы снова омыл, но пусть не благословляет. И условие помогает не только при утреннем омовении, но весь день, в любое время, когда омывает руки не для нужды еды хлеба, например, для вещи, которую макают в жидкость, или когда выходит из уборной, — ставит о них условие на еду хлеба, который будет есть потом, потому что омовение рук требует намерения, как разъяснено в разделе 158. И хотя при макании в жидкость и выходя из уборной не благословит «Аль нетилат ядаим», и во время еды также не благословит «Аль нетилат ядаим» на то, что уже омыл, — в этом нет ничего, ведь он освобождён от омовения, поскольку его руки оберегаемы. Но если омывает лишь для нужды еды хлеба, который будет есть потом, — запрещено, ибо постановление мудрецов в том, чтобы трапеза была сразу после омовения рук, чего нет, когда омывает не для нужды еды хлеба, а лишь ставит о них условие, чтобы благодаря этому мог есть потом, он вовсе не обязан есть сейчас, а потом, когда приходит есть, — он уже освобождён от омовения, и постановление мудрецов вовсе не распространяется на него, ибо его установили лишь об омывающем для еды, чтобы ел сразу, а этот омыл не для еды, а для другой вещи. А если омыл руки для еды — это омовение помогает и для другой еды, если оберегал руки. И даже условие не нужно, ибо условие лишь из-за намерения, а этот имел намерение (на омовение при еде) [на еду при омовении] этом. А теперь принято не ставить условие об омовении, потому что некоторые говорят, что условие помогает лишь в случае крайней необходимости, потому что опасались, как бы не пришли накормить его запрещённой вещью, когда увидят, что он ест без омовения, ибо подумают, что он нееврей. И всё же, если сидит в повозке с неевреем и его не ждут, — это случай крайней необходимости: Тот, кто находится на трапезе и вспомнил, что коснулся грязного места, — должен снова омыть руки и благословит «Аль нетилат ядаим». А если коснулся, когда кусок ещё у него во рту, — пусть не глотает, пока не омоет руки. И не только самое место грязи, но даже голень, и бедро, и места, покрытые у человека, потому что в них есть катышки пота. И также если почесал голову, и всё подобное этому (но если провёл руками по голове сверху, например, чтобы вытереть её, и не почесал ею внутри волос на самой голове, — нет опасения). А некоторые говорят, что не следует благословлять «Аль нетилат ядаим» посреди трапезы, ибо установили лишь в её начале, если только не прервал свою трапезу и не ушёл, надолго отвлёкшись на другое дело, и отвлёк внимание от того, чтобы оберегать руки, так что нужно снова омыть и благословить «Аль нетилат ядаим», ибо это как другая трапеза, поскольку между тем был долгий перерыв, но из-за касания места грязи, и даже если справил нужду, — не следует благословлять «Аль нетилат ядаим». (Ибо всякий, кто исполняет одну заповедь 2 раза, — не благословляет снова, если только не было долгого перерыва между тем, или он отвлёк от неё внимание и снова передумал, или заповедь прервалась сама собой и он снова исполняет её, например, если соскользнул и упал с него его талит, как разъяснено, раздел 8. Но этот, который прервал чистоту рук руками с намерением снова очистить их, или вовсе без ведома, а по своему намерению он не сделал бы их нечистыми, разве что с намерением снова очистить их, — это не считается перерывом в их чистоте, чтобы снова благословлять, когда снова очищает их, поскольку не отвлёк внимания от того, чтобы очистить их, ведь даже тот, кто снимает свой талит сознательно, без уточнения, — не должен снова благословлять, если на нём остался талит катан, ибо в этом есть проявление намерения, что он не отвлекает внимания от этой заповеди, хотя у него нет никакого намерения об этом талите и он не знает, наденет ли его снова, как разъяснено там, тем более этот, о котором известно, что он, конечно, вернётся к своей заповеди, чтобы очистить руки, ведь он возлежит на трапезе и намерен есть). (И следует считаться с их словами, чтобы облегчать в сомнении в благословениях):
